– Ты умрешь, – спокойно ответил старик. – Но не бойся, через десять минут начнут действовать лекарства, которые я тебе дал, и ты впадешь в медикаментозную кому, после чего полностью в сознание не придешь больше ни разу. Около двух недель твой организм будет перестраиваться в гормональной терапии – ты будешь вонять, как разложившийся труп козла, и, чтобы не нюхать это, мы поместим тебя в ванну с проточной водой. Затем мы оплодотворим тебя. С первого раза не получится, с первого никогда не получается, но твой организм получит сигнал, под действием которого продолжит перестраиваться…
– Оплодотворите? – тихо спросил я. – Как?
– Искусственно, – буркнул мой собеседник. – Было время, когда… Хотя это отвратительно даже для меня. Рано или поздно ты забеременеешь. Твой организм будет пытаться избавиться от ребенка, а мы будем стараться сделать так, чтобы у него это не получилось. При этом твое тело будет разрушаться, теряя иммунитет с каждым днем. Начиная со второго месяца тебя переведут в стерильный бокс, в который уже до самой твоей смерти никто не войдет. Питание, препараты, диагностика – все по приборам. Терапия, хирургическое вмешательство – с помощью манипуляторов.
– Мне это неинтересно, – сказал я. – А что вон там, сбоку, синее?
В тот момент, когда старик отвернулся, я напряг ногу так, как не делал этого никогда, рванул ее – и с громким лязгом выдернул кольцо из креплений.
Не-жог тут же обернулся, но не побежал ко мне, на что я рассчитывал, а остался на месте, улыбнувшись.
В итоге я оказался с одной свободной ногой, безнадежно прикованный всеми остальными конечностями.
– Может быть, пятнадцать, – сказал старик.
– Что? – удивился я.
– Не десять минут, а пятнадцать, – ответил он. – Ты сильный, крепкий. И кстати, есть шанс, что твой организм не примет плод. Мы именно поэтому никогда не крали взрослых высших, старше двадцати. Слишком крепкое тело.
– Мой дядя родил жога, – сказал я зачем-то.
– Кстати, тоже интересная тема, – ответил старик. – Есть восемь мест по всему миру, где мужчина может родить ребенка. И во всех восьми местах препараты для гормональной терапии покупают у нас, это увеличивает шансы на благоприятный исход. А вашего жога мы уже забрали. Когда мы узнали, что его везут на Мадагаскар, была паника. Я предложил убить его прямо в хрустальном гробу, но эта дура…
– Дура? – уточнил я.
– Профессор Аванта, – выплюнул старик. – Бесталанная сука. Когда нас загнали в угол, она предложила «объединить усилия». Хе-хе! Она умеет только ставить опыты и фиксировать результаты! Если бы у меня было ее образование, я бы сдвинул горы. Я бы изменил человечество! Я бы сделал так, что мужчины и женщины стали бы единым целым!
Я прикрыл глаза. По-моему, все в мире считают, что могут сделать человечество единым, и им не хватает только какой-то малости. А тем временем десятки тысяч лет мужчины и женщины сосуществуют рядом, так и не объединяясь.
– Ладно, мы отвлеклись, а времени у тебя все меньше, – с некоторым беспокойством сказал не-жог. – Если бы твой братец добрался до Мадагаскара и начал влиять на окружающих, очень скоро правительство бы ввело законы против мужских детей, купило бы следящую аппаратуру, обучило бы собак на поиск жогов и мы оказались бы под ударом. Поэтому мы выкрали гроб с твоим братом, а вас с этой низшей забрали из гостиницы. Операцию планировали в спешке, но все прошло удачно.
– Мне тяжело дышать, это нормально? – уточнил я. За пару минут до этого я начал задерживать дыхание, вдыхая понемногу, лишь когда уже почти задыхался.
Старик посмотрел на меня и усмехнулся.
– Ты ведь не думаешь, что я подойду? – уточнил он.
На самом деле я очень на это рассчитывал.
– Когда мы похищали преступников, – продолжил старик как ни в чем не бывало, – эти полчаса в сознании мы использовали для того, чтобы рассказать им, за что и как именно мы их наказываем. Но ты не преступник, и потому я считаю правильным ответить на любые твои вопросы, тем более что шансов пересказать узнанное кому бы то ни было у тебя нет. Спрашивай, пока в сознании.
Я попробовал напрячь руки, но это ничего не дало. Одна свободная нога никак не могла мне помочь – точнее, может, и могла, но я не был в состоянии придумать, как именно, разве что старик все же подойдет и я смогу как-то его обезвредить.
– Почему Мадагаскар? – спросил я, просто чтобы хоть что-то спросить.
– Именно поэтому. Здесь нет жогов. Это место планировалось как мир всеобщего равенства – между высшими и низшими, между мужчинами и женщинами. Без тюрем и лупанариев. За мелкое преступление – штраф, за среднее – депортация, за крупное – смертная казнь. Здесь нет спецслужб с вековой историей, нет трех ветвей власти и прочих изысков, которые хоть со скрипом, но отрабатывают в более зрелых странах. Мы нашли щель в логике мира и забились в нее, как тараканы. Аванта все еще пытается совершить открытие и создать безвредного жога. У нее на тебя большие планы.
– Безвредного жога? – удивился я.
