В этой тираде меня заинтересовало то, что дядя разделил нас с ним. То есть некий яд мог уложить меня в постель, но его бы убил. Я не стал выяснять отдельно, что он имел в виду, но для себя отметил, чтобы вспомнить в нужный момент.
Раздался звонок.
– Выключи ты уже его, – потребовал дядя. – Ничего хорошего тебе не скажут.
А я смотрел на аппарат как на змею и понимал, что действительно надо было выключить его. Но – раньше. Потому что определитель номера высвечивал имя человека, который был забит в адресную книгу моего первого телефона самым первым и кочевал из одного мобильника в другой, но на сегодняшний день ни разу мне не звонил.
Имя моей матери, Анаит.
– Алло, – произнес я в трубку.
– Володя, ты меня огорчаешь, – очень четко, с идеальной артикуляцией сказала мать. – Я говорила с твоими отцом и дедом, ты всех нас огорчаешь.
Отца она, конечно, зря сюда приплела. С ним мы никогда не общались, кроме тех случаев, когда снимались для семейных фотографий, в какой-то момент наше фото – отец, мать, трое на тот момент детей – висело на билбордах по всему городу с каким-то слоганом вроде «Крепкая семья – это то, что отличает нас от животных».
– Ты приняла тарди? – спросил я, хотя это и так было очевидно.
– Володя, ты понимаешь, что ты не игрок? Ты – пешка, тебя просто переставляют с одной клетки на другую, и если я хотела вывести тебя в ферзи, то мои противники собираются разыграть тебя по-глупому, сдать на первых же ходах.
– А ты не думала, что у меня могут быть свои цели? – уточнил я. – Что меня бесит, когда меня используют? Проверяют? Переставляют с клетки на клетку?
– Ты во власти иллюзии, что можешь что-то решать самостоятельно. – Мать заметно ускорилась, теперь артикуляция была уже не столь идеальна. Я чувствовал, что она раздражена. – Я знала, что тебя используют против меня, информация была от проверенного человека. Но почему-то я решила, что ты хейс, как твой дядя. Это была моя ошибка, и еще большая ошибка – что я решила проверить тебя, вместо того чтобы поговорить с твоими отцом и дедом. Это был даже не тупик, это был провал! Еще и Раннэ запуталась, у девочки хорошие мозги, но совершенно нет стиля!
– Ты про то, что я ей понравился? – уточнил я.
– Я про то, что она пыталась меня шантажировать и давить на меня!
Дядя, который стоял рядом со мной и все слышал, закатил глаза. Было очевидно, что Раннэ в его глазах только что набрала довольно много баллов. Не знаю, как со стилем, а с инстинктом самосохранения у моей любовницы точно были проблемы.
– Что ты предлагаешь? – спросил я. Взмахом остановил порыв дяди, который собирался забрать у меня телефон. – Какой выход ты видишь?
– Ты должен уехать оттуда как можно быстрее, – мгновенно ответила мать. – Айранэ дома, ей еще плохо, но она уже пришла в себя. Расследование близко к завершению, но мы не сможем наказать виновных, если у них будут доказательства того, что ты ввез в дистрикт жога. Такую бомбу наша семья не выдержит.
– Хорошо, что ты заговорила о семье, – ответил я. – Тут со мной мой любимый дядя и мой двоюродный брат. Меня всю жизнь учили, что семья – это главное. Как я могу их оставить? Предложи план, в котором они выживут.
Дядя скривился, он не верил, что я могу что-то выторговать у матери.
– Они умрут сегодня, во время Бури, – твердо ответила мать. – Скрыть жога от женщин в таком состоянии невозможно. Если вы попытаетесь выбраться вместе, вас убьют, всех троих, потому что мои враги уже знают, где вы, – я, правда, надеюсь, что их знание ограничено Анклавом, а не тем офисным зданием, за аренду которого, кстати, несколько лет подряд платили из моих денег.
– Наших, – уточнил я.
– Что?
– Наших денег, семейных, – сказал я. – Дед мне объяснял, еще когда я был совсем ребенком, что в клане нет богатых людей, у всех только на карманные расходы, зато богата сама семья. Ты пользовалась деньгами клана.
– Это не важно, – сказала мать. – Володя, последний шанс. Когда я положу трубку, твой горизонт возможностей опустится так низко, что тебе придется ползти.
– Я остаюсь, но ты можешь мне сказать, с какой стороны анклава будет меньше милиции этой ночью. И когда мы выйдем, я помогу дяде скрыться, и ты никогда больше о них не услышишь.
Некоторое время в трубке было молчание. Я догадался, что мать с кем-то разговаривает, и понял – там, рядом с ней, дед Митяй, а еще, возможно, отец.
– Выходите у Ратуши. Там кажется, что стена высокая, но внутри анклава гаражи, а снаружи много деревьев примыкают прямо к стене. Возьмете короткую лестницу, подниметесь на стену, спуститесь по деревьям. Дядя Митяй прикроет.
Она положила трубку.
– Ты же не думаешь?..
– Нет, конечно, – ответил я. – Пойдем в другую сторону.
Завершенный разговор что-то во мне перевернул, и я пытался понять – что именно. Перебирая слова матери, я добрался до самых первых и вдруг понял.
Отец.
