– Интересно? – спросил Ягайло, подсаживаясь ко мне.
– Скорее странно, – ответил я. – Когда читаешь классику или даже обычные мужские книги, тебя ведут по тексту, и чаще всего ты не чувствуешь этого. А тут я читаю и вижу изнанку: вот здесь автор хотела заставить читателя переживать, вот здесь – замереть в предвкушении, а вот здесь – старалась ошарашить. Но это чужие для меня смыслы, поэтому механика не работает, и, вместо того чтобы двигаться с потоком, я вишу над этим и вижу шестеренки и плохо обструганные палки, которые должны были незаметно подталкивать меня по сюжету.
– Ты просто взял дешевую муть. – В комнату зашел дядя. У него на груди висели две большие пластиковые бутылки, из каждой торчало по трубочке. Через одну он набирал воду, полоскал во рту и выпускал во вторую. – Если говорить о вершинах женской приключенческой литературы, такой как «Стенающие и молчащие», «У сумерек есть оттенки» или «Распродажа смирения», то автор поставит тебя на место женщины, и ты безо всякого сопротивления пройдешь по всем хитросплетениям сюжета, не замечая ничего вокруг.
Дядя в очередной раз набрал воду, прополоскал рот и выплюнул через трубочку.
– И почему тогда эти твои шикарные книги не издают? – спросил я. – Ну, для мужчин? Или хотя бы в «общих» сериях? И что ты там так активно выполаскиваешь?
Дядя в очередной раз прополоскал рот, подняв вверх палец – мол, у меня есть ответы, но надо немного подождать.
– По первому… Тебе надо понимать: то, что постулируется властью, – курс на объединение мужчин и женщин, крепкие семьи, дети, рожденные в браке, и прочее – это хорошая мина при плохой игре. В мире несколько мощных сил, каждая из которых тянет цивилизацию по своему пути, и у каждой такой силы есть условные красные линии. Пока остальные этих линий не пересекают, все живут мирно. Как только кто-то где-то переходит такую линию, начинается реакция. Иногда это мгновенная война, иногда – теракт, иногда – смена правительства в одной или нескольких странах.
– Это надолго, – махнул рукой Ягайло. – Папа завелся.
Дядя неодобрительно посмотрел на сына, еще раз побулькал, выплюнул и продолжил:
– Когда я был молод и работал дипломатом, у нас бродила идея, что в мире борются две силы: консервативная, ратующая за сохранение статус-кво с как можно более четким разделением между мужчинами и женщинами, и прогрессивная, которая хочет стереть все рамки и границы за счет технологической революции. Мы, конечно же, все были прогрессистами. Читали женскую и «общую» литературу, подписывались на рассылки и паблики на всех языках… Но потом, уже сильно позже, стало ясно, что нет этих двух лагерей.
– А какие есть? – спросил я, видя, что дядя вновь полощет рот и явно при этом ждет моей реакции.
– Весь спектр, от самых дремучих до тех, кто готов проповедовать прогресс с помощью террористических актов. Причем они пересекаются между собой, и те, кто одной рукой запрещает интернет, так как он стирает разницу между мужчинами и женщинами, другой вкладывают гигантские суммы в возникновение новых семей. Беспроцентные ссуды на дома, реклама на билбордах и так далее. Нет черного и белого, есть только мутный шар, в котором при совпадении множества условий на миг вырисовывается тот или иной цвет. Это – о тех, кто правит. А вот те, кто действует, – они всегда какого-то конкретного цвета.
– Секты, тайные общества, некоммерческие организации?
– А также правительства, спецслужбы и коммерческие организации, – дополнил дядя. – Твой журнал, стартап, в котором работала Раннэ, женская самооборона. Издательство, выпускающее эти вот мусорные книги. Для простоты возьмем нашу семью. Наша семья – это сила, которая конкурирует с другими силами за инструменты. Через тебя они отчасти имеют возможность управлять журналом «Лебедь», через твоего отца и дядю Митяя – мужской милицией, через твою мать – государственным музеем, а в перспективе – и всем дистриктом. Силы конкурируют между собой, вынуждены считаться друг с другом и не переступать красные линии. А линии эти все время стираются и рисуются новые.
– Наша семья настолько крута? – уточнил я.
