Я тут же прижался глазами к окулярам и скользнул взглядом от угла штаба Гвардейского корпуса через Миллионную. Часовой как раз открывал ворота, и из-под арки за ними показалась сначала блестящая хромом морда автомобиля, а потом и весь кузов. Огромный, на трех парах колес. Не знакомый мне «Варяг», но что-то явно похожее: такое же тяжеловесное, монументальное и неторопливое. Могучий мотор тащил на себе толстенные стекла и несколько тонн брони, надежно защищая пассажиров от любого посягательства. Прокатившись пару метров, машина остановилась, и один из караульных обошел ее и открыл дверь слева.
— Выходят. — Горчаков вдруг заговорил шепотом, будто нас каким-то непостижимым образом могли услышать. — Вы видите?
— Вижу… кажется, — так же тихо отозвался я. — Но где же наш друг?
Часовые и металлическая ограда по обе стороны ворот закрывала обзор, однако я все же смог разглядеть крупного мужчину в кителе с орденами. И второго, чуть пониже и не такой богатырской стати, облаченного в штатское. Пожилого и суетливого — вместо того, чтобы спокойно усесться в машину, он вдруг принялся дергаться, озираясь во все стороны, а потом буквально набросился на своего спутника, отчаянно жестикулируя.
Вольский. Лица я так толком и не увидел, но сомнений почти не было. И пока солдаты упаковывали старикашку в авто, я успел несколько раз пожалеть, что не прихватил с собой винтовку с хорошей оптикой… или хотя бы без нее. Ветер стих, и даже с такого расстояния, даже сквозь решетку ограды я наверняка смог бы прицелиться как следует. Колдуну не страшна и заговоренная пуля, а вот его прихвостень — самый обычный смертный.
Всего один удачный выстрел, и череп расколется, как гнилой арбуз. Раньше, чем часовые и уже покойный Вольский услышат грохот выстрела — даже звуку не угнаться за пулей, летящей со скоростью почти девятьсот метров в секунду. Кто-то непременно попытается спасти старикашку, закроет его своим телом — но уже без всякой пользы. Я представил себе картину так явно, что на мгновение будто увидел ее прямо перед глазами.
— Что там? — Голос Горчакова выдернул меня из кровожадных мыслей. — Где канцлер?
— Идет. Прошу, не толкайтесь, ваша светлость.
Сгорбленная худощавая фигура в шляпе и черном пальто с поднятым кверху воротом неторопливо ковыляла к машине, опираясь на трость. Каждый шаг давался колдуну с явным трудом, и он выглядел, пожалуй, даже хуже, чем на параде в день рождения императора. Древняя и злобная тварь, натянувшая маску князя Геловани, подобно перчатке, растягивала свою агонию, однако ничего не могла поделать с болью. И я почти физически ощущал, как ублюдку тяжело идти, как путь в жалкие несколько метров превращается для него в почти непосильную марафонскую дистанцию.
Уже взявшись свободной рукой за дверцу авто, колдун вдруг на мгновение замер. Нас разделяли две с лишним сотни метров, тень надежно скрывала мой силуэт в слуховом окне, я обвешался охранными чарами, как новогодняя елка, спрятавшись от всех известных следящих заклятий.
Но почему-то так и не смог прогнать ощущение, что тварь смотрит прямо мне в глаза.
— Он сел? — Горчаков явно изо всех сил боролся с соблазном отобрать у меня бинокль. — Канцлер там, внутри?
— Полагаю, да, — отозвался я. — Лица я не видел, но вряд ли это мог быть кто-то другой.
— Что ж, в таком случае, остается только дожидаться сигнала.
Я молча кивнул и снова принялся разглядывать красно-коричневый фасад напротив. Еще вчера мы придумали около дюжины знаков, и Вяземская могла подать любой из них. Но пока не спешила. Наверное, решила дождаться, пока из дворца уберутся не только колдун с графиней, но и гвардейцы.
Я насчитал четыре армейских грузовика и три бронированных авто. Они неторопливо сползались к воротам с разных сторон и будто бы ехали сами по себе, однако на Миллионную поворачивали уже одной колонной, в которую изящно встроился лимузин канцлера. Вряд ли его светлость так уж хотел перемещаться по городу с помпой — просто заботился о безопасности.
И причин было предостаточно. Даже без меня с Горчаковым врагов у спасителя отечества имелось в избытке. Многим при дворе стремительная карьера князя Геловани встала поперек горла, а уж титул светлости, ордена и высший государственный чин и вовсе заставили столичных вельмож истекать ядом от зависти. И даже после всех чисток среди них наверняка еще остались те, чей Талант способен вскрыть даже самую прочную броню.
И магическую и ту, что сделана из металла.
Напасть на кортеж с нашими силами было бы форменным самоубийством — канцлера охраняли Владеющие и почти сотня вооруженных до зубов гвардейцев. Во дворце осталось примерно вдвое больше, однако наши друзья смогли раздобыть какую-никакую схему постов и даже расписание смены караула. Если мы успеем закрыть все выходы, если пробьемся на второй этаж раньше, чем полки поднимут в ружье по тревоге, если не завязнем в перестрелке где-нибудь на бесконечных лестницах внутри…
— Смотрите! — Горчаков дернул меня за рукав. — Еще одна машина.
