Похоже, обтекаемое, зато емкое и в каком-то смысле даже жизнеутверждающее «как-нибудь» пришлось бойцам по душе куда больше всего, что я сказал раньше. Хмурые и сосредоточенные лица начали разглаживаться, кто-то даже попытался пошутить…
И тут же смолк. Грузовик начал замедляться, и Петропавловский громыхнул кулаком по кабине изнутри — значит, ворота уже рядом.Трое или даже четверо гвардейцев снаружи, и дюжины полторы в помещении караула сразу за дверью. Вряд ли его светлость канцлер готовился держать осаду, однако все входы и выходы во дворец и раньше охранялись — и еще как. Я не раз бывал в восточном крыле по долгу службы и наверняка знал: вояки, конечно, не спят с винтовками в обнимку, но уж точно не зря едят свой хлеб, и незамеченной здесь не проскочит даже мышь.
— Проезжай, проезжай, сынок, — раздался чуть приглушенный тканью тента голос снаружи. — Василий, открой ворота пошире. Кормильцы наши пожаловали… Как обычно?
— А то сам не знаешь, дядька. — Петропавловский, похоже, высунулся из кабины чуть ли не по пояс. — Того да сего, и еще вот этого чуть-чуть. Яблок много привезли — берите, если надо кому.
— Брать не положено, — строго отозвался караульный. — А вот поглядеть — погляжу.
— Тьфу ты… Да чего там глядеть-то? Одни коробки да ящики.
— Вот их и буду. Велено всё проверять. Так что давай проезжай, глуши мотор да открывай.
Мы с шефом молча переглянулись и осторожно заковыляли на корточках к заднему борту. Не то, чтобы я всерьез рассчитывал избежать досмотра и просочиться в здание без ведома охраны, но надежда всегда умирает последний.
И, судя по уверенному стуку сапог по асфальту, жить ей осталось всего ничего.
Кто-то решил не дожидаться, пока Петропавловский выберется из кабины, и поспешил заглянуть в темное нутро грузовика. Подцепил край тента штыком и уже собирался было отбросить забросить его наверх, но так и и не успел. Я ухватил винтовку за цевье и дернул с такой силой, что борт едва не согнулся от удара. Бедняга-караульный охнул и обмяк, но оружие так и не выпустил, так что мне пришлось затащить его внутрь и там для верности еще несколько раз огреть по голове рукоятью «браунинга».
— На выход! — рявкнул я. — Хватай их!
Командовать, в общем, было уже ни к чему: все и так сообразили, что надо успокоить караульных, пока они не подняли шум или не взялись за винтовки. Когда я махнул через борт грузовика наружу, шеф уже бережно опускал на асфальт бесчувственное тело. Опередил меня — несмотря на сотни лет физического возраста, при желании он умел двигаться почти молниеносно.
Я молча хлопнул его по плечу и рванул вдоль грузовика под арку, чтобы поскорее разобраться с последним, третьим караульным. Но тот уже сползал по стене, с хрипом зажимая горло окровавленными пальцами.
— Простите, судари. — Петропавловский отступил на шаг и поморщился, вытирая кинжал об куртку. — Но что мне еще было делать?
Вероятно, нечего. Успей хоть кто-то у ворот выстрелить, и внутри нас бы встречали во всеоружии. Но пока, к счастью, удалось обойтись без лишнего шума. Ни у штаба Гвардейского корпуса, ни за поворотом на Миллионную никого не оказалось, и через несколько мгновений весь «десант» уже выбрался из грузовика и теперь лязгал затворами, готовясь двигаться дальше.
— Закройте ворота. Вы трое оставайтесь здесь и следите за площадью, — скомандовал я, на ходу доставая из кармана второй «браунинг». — Остальные — за мной.
Дверь открылась, не скрипнув петлями. Почти бесшумно, будто зачем-то решила немного подыграть старому знакомому. Но сразу за ней меня ждал куда менее приятный сюрприз: один из бывших сослуживцев, титулярный советник из тайного сыска. Не то, чтобы мы были так уж хорошо знакомы, однако лицо он мое явно узнал. И, увидев перед собой восставшего из могилы покойника, тут же уронил челюсть на грудь, вытаращился и, попятившись, полез рукой куда-то к поясу — видимо, за револьвером.
Не успел. Шеф одним прыжком оказался рядом с сыскарем. Приклад винтовки с хрустом врезался в переносицу, и его благородие со стоном повалился на пол и скорчился, заливая кровью ковер.
— За мной! — Я пинком снес с петель дверь в караулку. — А ну всем лежать!
Несколько гвардейцев дремали на нарах вдоль стен, но остальные бодрствовали. Кто-то пил чай, кто-то чистил оружие, а с полдюжины фигур в галифе и гимнастерках расположились в центре помещения и увлеченно резались в преферанс, используя вместо стола ящики с патронами. Один из игроков среагировал быстрее других — тут же бросил карты, опрокинул табурет и метнулся к стойке с винтовками. Так проворно, что я едва успел уложить его пинком в бок.
— Ну же, милейшие, — Я шагнул вперед, подняв оба пистолета, — держите себя в руках. Мне меньше всего на свете хотелось бы пристрелить кого-нибудь из вас.
Караульные повскакивали со своих мест, сжимая кулаки, но если у кого-то из них и возникла мысль повторить подвиг товарища, еще полдюжины нацеленных на них стволов остудили даже самые горячие головы.
