А Скавронский будто не замечал всего этого. Стоял перед аркой во весь рост, не скрываясь. В него уже успели попасть несколько раз, но худощавое тело только едва заметно содрогалось, принимая очередную пулю. А потом начало меняться. Руки и шея между затылком и воротником засеребрились — кожа превращалась в металл. Я уже видел что-то подобное раньше — во время нашего первого знакомства на параде и совсем недавно, когда союзники Горчакова собирались на заброшенной даче под Райволой. В тот день его сиятельство отрастил клинок прямо из руки, а сегодня, похоже, решил обзавестись броней.
Но полноценную боевую трансформацию я наблюдал впервые. Скавронский на глазах раздавался в плечах, заодно прибавляя и в росте. Белоснежная рубашка сначала натянулась, облепила изменившиеся формы, а потом и вовсе разошлась по швам, обнажая вместо хрупкой человеческой плоти материал куда более прочный. Ботинки с оглушительным треском лопнули, и из-под них показалось что-то подозрительно похожее на рыцарские сабатоны.
Уцелели только брюки выше колена: видимо, его сиятельство догадывался, что придется использовать Талант на полную катушку, и нарядился в безразмерные солдатские галифе. Он на мгновение ссутулился, будто вес собственных латных конечностей и огромных пластин на груди и плечах стал непосильным для мускулатуры, однако тут же выпрямился.
И пошел вперед. Пули со звоном колошматили по броне, но уже ничем не могли навредить Скавронскому. Закованный в доспехи великан сделал еще несколько шагов сквозь бурю из огня и свинца, а потом перешел на бег, и остановить его вряд ли смог бы даже артиллерийский залп. Металлические подошвы громыхали о камни мостовой так, что колонна под моим плечом ритмично содрогалась, а лязг перекрывал даже стрельбу и вопли.
Гвардейцы сообразили, что на них надвигается нечто неотвратимое, но слишком поздно: сияющая металлом доспехов фигура взмыла в воздух и приземлилась прямо в фонтан, расколов гранитную чашу на несколько частей. На засевших в укрытии стрелков рухнули обломки камня, а по тем, кто остался в строю, прошлись бронированные кулаки. Скавронский то ли не желал бить насмерть, то ли просто экономил строительный материал — на этот раз он не стал отращивать сабли. Впрочем, это едва ли что-то меняло.
Огромные ручищи поднимались и опускались, как два шестопера, и с каждым взмахом на мостовую падал один бедняга… или сразу двое. Фигуры в черных мундирах валились, как кегли, а уцелевшие уже даже не пытались сражаться и просто разбегались во все стороны, бросая винтовки.
Отвоевав двор, Скавронский не стал искать дверь, а проделал новую: снова загремел по мостовой металлическими ногами, с разбега снес окно напротив арки вместе с куском стены и ворвался внутрь. Там его уже ждали, но, судя по редкой и беспорядочной стрельбе, защитники дворца даже не пытались отбить первый этаж и сразу отступали, надеясь задержать бронированного гиганта на лестнице.
— Вперед! — рявкнул я, отлипая от колонны. — Вы ведь не хотите, чтобы его сиятельство занял дворец в одиночку?
Рядовые бойцы наверняка не имели ничего против такого исхода событий, однако у титулованных господ тщеславие возобладало даже над осторожностью. Они тут же бросились за мной, отчаянно орудуя во все стороны Талантом или револьверами. Я и сам разрядил оба «браунинга» по окнам на втором этаже, чтобы гвардейцы не чувствовали себя совсем уж вольготно. Вопреки ожиданиям, наверху стрелков было не так уж и много, зато их защищали стены, и для для каждого бегущие через двор фигуры превращались в подвижные мишени.
Не знаю, как я добрался до проделанной Скавронским дыры невредимым. Наверное, помогли чары, которыми я буквально облепил свой плащ, превращая самую обычную ткань в некое подобие магической брони. Против пулемета или Таланта такое вряд ли бы помогло, но с винтовками как будто справлялось… или мне просто везло.
— Сюда! — Я вытряхнул опустевшие магазины на пол. — Первый этаж уже наш!
— Господь милосердный… Чуть помедленнее, друг мой! Я уже слишком стар для таких забегов.
Голос Горчакова одновременно напоминал и гул пламени, и карканье умирающей вороны. Родовой Талант превращал его светлость в могучего титана. Ходячий огнемет, неуязвимый для винтовочных пуль… но только снаружи. Внутри он все так же оставался древним старцем. Не вполне обычным, как и все Владеющие, и запредельно крепким для своей сотни с лишним лет, однако уже давно начавшим дряхлеть.
— Не спешите. — Я чуть замедлил шаг, пропуская Горчакова вперед. — Ваши силы нам еще пригодятся.
Гвардейцев во дворце было чуть ли не втрое против нас, но мы работали быстрее. Да еще и с нескольких сторон разом: не успел я добраться до вестибюля — туда, где через сотню лет поставят информационный терминал с парой здоровенных мониторов — как впереди послышалась стрельба и крики. «Георгиевцы» выгнали нам навстречу с полдюжины противников, которых тут же уложили на пол прикладами и штыками. В центральном вестибюле бой, похоже, закончился, но через галерею, которая вела к лестнице, нам еще только предстояло пробиться.
