Чайник вскипел и засвистел. Моргенштерн воспользовался моментом, чтобы уйти от ответа.
– Тебе добавить чего-нибудь в чай? Мелиссу, мяту или, может, чабрец? – поинтересовался генерал, обернувшись на начальника.
– Чабрец, будь любезен.
Люциан кивнул и засыпал в заварник не только заварку, но и немного чабреца. Оставил настаиваться.
– Ну так что насчёт твоей эрекции, самый верный на свете любовник? – теперь Молох стоял, присев на спинку дивана.
– Не смей говорить об этом Вацеку, – жёстко произнёс Люциан.
– А иначе что? – издевательски ответил главком. – Закудахчешь меня, петушок?
– Я превращу твою жизнь в Ад, – Моргенштерн сжал ладони в кулаки.
– Я и так в Аду, приятель. Я главное его звено, – хмыкнул Молох. – Давай чай разливай, пока я не решил, что пора поучить тебя хорошим манерам.
– Так точно, господин главнокомандующий, – с презрением кинул Люциан и принялся разливать чай.
Несмотря на всё, он аккуратно подал кружку главнокомандующему.
«Плеснуть бы тебе чай прямо в рожу, сраный урод», – Люциан всё ещё не простил ему изнасилования и прощать не собирался.
– Не смотри на меня так по-волчьи, – хмыкнул Молох. – Я же твой доброжелатель. Что ты, кстати, собираешься делать с информацией, что я тебе дал?
– Устроить скандал тебе на радость, наверное, – пожал плечами генерал. – Но перед этим, быть может, напьюсь сначала. По трезвяку выяснять отношения себе дороже, хотя… нервов уйдёт уйма в любом случае. Не могу поверить, что Венцеслав мне изменяет, хотя… В одном ты прав: секса у нас действительно давно не было. Поэтому, возможно, я отреагировал так… ретиво на твои действия. Несмотря на это, я против того, чтобы ты меня насиловал. Насилием ты ничего от меня не добьёшься.
– Кто знает, – туманно произнёс Молох. – Тебе же всё-таки понравилось. Ты любишь мужчин, с которыми можно пожёстче.
– У меня с Вацеком вставал, – заметил Люциан. – Секс с ним – это… нечто, – и мечтательно вздохнул.
У Молоха расчирикалась жилка на виске. Он поставил кружку с чаем на подоконник и прижал Люциана к стене, что отгораживала кухню от прихожей. Всё произошло так быстро, что генерал и ахнуть не успел. Поцелуй Молоха опьянил его, он не заметил, как могучая шероховатая ладонь скользнула под ткань майки. По коже пробежал холодок. Движения языка Молоха завораживали сознание, хотелось раствориться в горячем и терпком поцелуе, как в кружке сладкого чая с корицей. Люциан всё-таки оттолкнул главнокомандующего, несмотря на то, как бешено колотилось сердце.
– Не говори о сексе с этим дримхантером так, будто это всё, чего тебе хочется, – проговорил Молох, часто дыша от возбуждения. – Со мной тебе ничуть не хуже. Просто ты ещё не знаешь об этом.
– Да ну? – со скепсисом поинтересовался Люциан. – Чего ещё я не знаю? Что я твоя суженая, которой предстоит нарожать тебе преемников? Вот уж нет.
Молох нахмурился и врезал Люциану. Тот упал на пол, но перед этим ударился головой об стенку. Держась за неё, генерал приподнялся и просипел:
– Сука…
– Как ты меня назвал? – холодно поинтересовался главнокомандующий.
– Сука! – громко повторил генерал, за что получил ногой в живот.
– Успокойся, – размеренно посоветовал Молох. – И не зли меня. Пока что я ещё держу себя в руках, но не могу гарантировать, что моё всепрощение будет распространяться на тебя так долго.
– Далось мне твоё всепрощение, это ты тут гость, – напомнил Люциан с нажимом на последнее слово. – Я понимаю, чего ты добиваешься. Что я вспомню свою старую любовь к тебе, как только узнаю, что Венцеслав нечист на руку. Сразу переметнусь к тебе, даже не собрав вещей. Я не такой. Я тебе не собака, которая бежит по первому же зову, – генерал достал из морозилки замороженную курицу и приложил к глазу – будет фингал.
– Ну, вообще-то, я на это и рассчитывал. А насчёт того, что я пропал… Ну, мне же нужно было строить карьеру, принцесса! Не всё ж мне с тобой в постельке забавляться, – хмыкнул главком.
– Я страдал, – выпалил Люциан. – Я столько времени потратил, чтобы забыть тебя! Я оплакивал тебя, думая, что тебя убили какие-то проходимцы или что ты перешёл дорогу кому-то не тому! – его злости хватило на то, чтобы взять Молоха за грудки. – После этого ты выскакиваешь, как чёрт из табакерки, зовёшь к себе на ковёр под предлогом невыполненных обязательств и снова издеваешься надо мной. Насилуешь в подсобке. Вламываешься в мой дом. Ломаешь мою личную, да и обычную, пожалуй, тоже, жизнь. Ты думаешь, я позволю тебе так просто распоряжаться мной?! Ну уж нет!
Молох улыбнулся.
– У тебя так глаза горят, когда ты злишься, Лю. Кажется, что тебе снова восемнадцать и ты молодой солдатик, которому требуется твёрдая мужская рука.
– Допивай чай и уходи, – процедил сквозь зубы генерал. – Хотя нет, можешь уйти прямо с кружкой: для тебя добра не жалко!
– Я уйду, если поцелуешь меня, – фыркнул Молох, прищурившись.
– Нет, – отказался Люциан.
– Живо, – скомандовал главнокомандующий ледяным тоном.
