Венцеслав вернулся домой и обнаружил, что он в квартире не один. Пахло пирожками. Он незамедлительно прошёл в прихожую, встав недалеко от кухни.
– Вечера? – осторожно поприветствовал он Люциана.
– Вечера-вечера, – было очевидно, что после работы тот пришел к Венцу домой и до его прихода сделал несколько партий пирожков.
На кухне было жарко и пахло выпечкой.
– Проходи, садись, голодный? – деловито спросил генерал.
По Венцеславу было видно, что когда он зашёл в квартиру, то чуть не захлебнулся слюной от нахлынувшего запаха пирожков и, кажется, немногими минутами ранее подогретого… борща? Раух осторожно так разулся и не менее осторожно прошёл на кухню. К слову, Венцеслав так и не побрился.
– Да, голодный, как лес не кормленных волков.
– Что ж, тогда живо давай к столу, пока желудок не прилип к позвоночнику, – Люциан поднялся с табуретки и зашевелился.
Подобно жене, встречающей мужа с работы, он тут же налил в поставленную на стол тарелку борща, наваристого такого. Рядом, на другой тарелке, было не меньше десятка румяных горячих пирожков с начинкой из говядины с луком и зеленью.
– Я, наверное, умер, – Венцеслав сел на табуретку, взял со стола нож и провел им по своей руке; из образовавшегося пореза потекла кровь, на которую Раух пялился минуты три. – Нет, вроде, живой.
Люциан покачал головой.
– Чем резать руку, лучше бы за еду принялся, – Люциан снял с головы повязку, сберегавшую еду от волос во время готовки, и промокнул ею руку Венцеслава, утирая кровь. – И, пока ты пялишься, она, вообще-то, выходит.
– Просто как-то не верится в тебя домашнего, – Раух хмыкнул, но потом улыбнулся и посмотрел на тарелку с борщом.
Помявшись ещё с минуту, он всё-таки решил его съесть.
– Ну, каким не стать, когда ты совсем себя запустил, серьёзно, – Люциан с лаской хмыкнул и сразу же в раковине застирал вымазанную в крови повязку. – Приятного, Вацек.
– Спасибо, – тот удовлетворенно крякнул и потянулся за нарезанным ломтями хлебом.
Он буквально мурчал от ощущения сытости в животе.
Что ж, Раух по всем признакам доволен, и Моргенштерну от этого стало очень приятно. Генерал заулыбался, отжимая тряпочку, и положил её на батарею. Он достал из холодильника молока, налил себе в стакан и сел напротив, взяв один из пирожков.
Генерал тихо хмыкнул, не в силах нарадоваться на такого довольного дримхантера. Он редко видел Вацека таким. Оказывается, надо просто кормить этого большого медведя и заботиться о нём.
– И будет тебе семейное счастье, ага, – сыронизировал Раух, будто прочитав мысли генерала.
Он облизал губы, каким-то странным взглядом посмотрел на кастрюлю борща, а потом наполнил себе тарелку вкусным люциановским супчиком с заметной довольной улыбкой.
***
Люциан и Венцеслав сидели в комнате, и каждый был занят своим делом: первый читал мангу на планшете, а другой работал с ноутбуком. Моргенштерн пил давно остывший чай.
– Давай я лучше новый заварю? Этот уже остыл, – предложил Раух.
– Да ладно, я вчера такой же пил, и ничего, от меня не убыло. Уж очень запах мне понравился, – с улыбкой отказался Люциан.
– Кстати, ты когда-нибудь пробовал мороженое, которое в торговых центрах продают? Такое… Не знаю, как сказать… Его в шариках продают, в ларёчках.
– Пробовал, – кивнул генерал. – Дорогое, но вкусное.
– Согласен, – ответил Раух. – Мне понравилось ореховое с кленовым сиропом. Я до сих пор млею, когда вспоминаю его вкус. Хочу мятное попробовать. Надеюсь, когда я туда приду снова, они будут стоять на прежнем месте.
– Я там фисташковое обычно брал. И, плюс, радовал стаканчик: он всегда хрустит.
– Я тоже брал рожок. Ну, там же в рожках или в таком пластиковом стаканчике. Я бы по два разных шарика брал, но дороговато.
– Ну, я и говорю про него. Хаваешь такой, и хрустит, и нормально.
– Да-с, – согласился Раух и пошёл заваривать чай.
– Будь добр, добавь туда имбиря и мёда, – попросил генерал.
– Это… вкусно? – нахмурился Венцеслав, доставая чашу с имбирём.
– Он даёт некую остроту, насколько я помню. Даже жжение. И специфический привкус. Главное не переборщить, – Люциан отложил планшет и потянулся, похрустывая косточками.
– Может, тогда добавишь сам? Я никогда не заваривал такой чай, поэтому боюсь переборщить, – Венцеслав полез в холодильник за баночкой мёда в виде медведя; мёд, к слову, был одним из лучших – горным.
Он достал баночку и поставил её на стол.
– Лады. Я руководствуюсь принципом: лучше не доложить, чем пере-, – он хмыкнул, закурил и, на ходу выпуская дым, пришёл на кухню.
Там недокуренную сигарету генерал спрятал за ухо. Он взял чашу с имбирём, отрезал немного от корня, размял и добавил в чай, мол, всё равно съестся. Количество ровнялось кончику ножа.
– Корица в такой пропорции всегда явственна по вкусу, – объяснил Люциан. – А вот с ванилью я бы так делать не стал.
– Я так с солью обычно. А вот перчика побольше люблю, – улыбнулся Раух, кладя в кружку демона половину чайной ложки мёда и заливая всё это кипятком. – Ты как, кстати?
