— Меня там даже не было в этот день. Он уничтожил родителей, еще нескольких соседей, которые продолжили попытки его остановить. Его нейтрализовали лишь специалисты, подоспевшие позже.
— Он защищался?
— Мы же не убивали. А он начал убивать. Я видела записи — начал убивать сразу, без сомнений, без тени сожалений, после малейшей агрессии. С удовольствием бы с ним пообщалась, но его изгнали сразу, живым он так и не дался. Ты должен понимать, что шагающие — это не твоя семья, и даже не твоя раса. Это люди, обладающие определенным даром, или проклятием — определи сам, как хочешь. И это очень разные люди. Умные и глупые, хорошие и очень-очень злые. Многие искалечены мирами, многие не вполне контролируют свой разум.
— Но ты кинулась меня спасать.
— Просто мне кажется, что ты из хороших.
На все еще ватных ногах я подполз к ней поближе и приобнял. Лицо пахло паленой кожей и ужасным запахом горелых волос. Но я обнял ее все равно и прижал к себе.
— Постарайся не свихнуться во всех этих мирах, — буркнула она, уткнувшись мне в грудь здоровой частью лица, стараясь ни к чему не прикасаться спекшимся рубцом.
Она читала мне вслух. Какую-то местную легенду. Как у них здесь любят, про жениха. На этот раз — про такого, альтернативную версию находчивого Синдбад-морехода. Собственно, содержание меня волновало не сильно — больше я занимался заучиванием букв и слов.
Письменность островов совсем бедная, почти без истории. Возникла недавно, лишь после, или во время, тирании шагающего. Явно придумывали не сами, а воспользовались какими-то привнесенными вариантами.
У этой письменности не было ни истории, ни сложностей, возникающих из-за историчности ее возникновения и развития. Абсолютно простая, незатейливая, очень легко изучаемая. Минимум исключений, максимум эффективности. Очень удобная для исследования и запоминания, при этом крайне скучная, когда копнешь чуть глубже.
Хотя сами рассказы оказались интересными. Жених плавал между островами, и все не мог найти суженную. То одно у него случалось, то другое. И почти в каждой истории решал какие-то локальные проблемы, чаще всего, которые до этого сам же и спровоцировал. Чувствовалось, что устный эпос просто переложили в тексты, когда появилась письменность. Сами же истории кочевали по островам задолго до этого. Где-то обрастая новыми местными побасенками, какие-то части рассказов отваливались, не выдержав конкуренции с более сильными сюжетами, какие-то включались позднее.
Не удивлюсь, если в разных частях планеты, на разных группах островов существовали альтернативные версии похождений этого жениха, не вполне совпадающие одна с другой. Сборная солянка всех историй о неуклюжем красавце, который никак не может нормально сосватать себе невесту.
Лично мне хотелось заглянуть в конец, посмотреть, при таких стартовых вводных мореход вообще жену найдет? Осядет? Или это не предполагается? Так и будет метаться между островами, пока не начнет кряхтеть от боли в суставах?
Но я не перебивал.
Вряд ли. Такие истории не заканчиваются хорошим финалом. Он, этот финал, конечно, когда-то предполагается, но никак не может случиться. Иначе как же — иначе конец истории, конец рассказам, не добавишь еще один сезон. Либо можно собирать второй том — рассказы про его непутевых детей, следующим поколением вышедших под парусом искать свою судьбу.
Можно и так. Одно точно — этот язык, эту письменность, я не встречал раньше. Ни на мертвых планетах, ни в Обители. Конечно, чего-то подобного я и ожидал, что взять с такой молодой письменности. Но проверить было необходимо.
И вообще — вероятность того, что я что-то обнаружу с первого раза — близилась к нулю. Тут даже везение не работает — когда из неопределенно большого количества цивилизаций взять ограниченную выборку — неважно, один мир или тысячу — попасть на совпадение нереально.
Если только это не совпадение. Всегда оставался крохотный шанс, что и иероглифы в мертвых мирах и надписи на стенах Обители, и миры, которые я посещаю — источники всего этого находятся в крохотной части, в закутке вселенной, не выплескиваясь в большие числа. И тогда шансы существенно возрастали.
Не проверишь, не узнаешь.
Тем более некоторые сказки порой оказывались занимательными, и даже смешными.
Она читала мне сказки, иногда потирая едва заметный шрам над бровью.
Если бы я не видел лично, как ее лицо изуродовали всего пару недель назад, то вообще бы не поверил, что такое возможно. Ладно лицо, но глаз полностью восстановили. Он действительно работал, и даже шрамик, думаю, она все-таки оставила себе специально. Как напоминание.
Сложные две недели. Мне приходилось все время прятаться. Любой приезд гостей на остров — я сразу где-то в чулане. Когда ее забирали, а лечение продлилось больше недели, единственное, о чем она просила — ни с кем не разговаривать, ни к кому не выходить, никому не показываться.
