Ведь Lux Veritatis тоже означало не «место для лампочки», как я решил в прошлый раз. А целый «свет истины». Чтоб их, эти образные выражения. При правильных предпосылках можно прийти к совершенно неверным результатам. И, хотя в начале этого пути разница невелика, дальше ошибки могут только накапливаться. А при недостаточности материала — их никак не исправить кросс-проверками.
И еще один тупик. За неделю мой замечательный булыжник ну никак нельзя было поставить на соседний пьедестал с розеттским камнем. Ну хоть впадина для «света истины» уже готова.
Вот он летает вокруг, явно плохо понимая, чего я добиваюсь. Следит за моим дыханием. Хорошо не за пульсом.
Но все-таки я продвигался. От одного ступора к другому. Переносил, копировал на глиняные таблички интересные находки, сравнивал их между собой. Примерялся, с какой стороны лучше подобраться к неподъемной, как казалось, задаче. Складывал таблички, перебирал их, когда находилось время.
Осматривал окрестности.
Через неделю я приостановил походы в конец тоннеля Надежды, решив, что в этот раз добавил достаточно сантиметров к его бесконечности, и переключился на менее затратные задачи. Времени и так не хватало — слишком много отнимало подкормка лиан, сбор листьев для еды, перемещения, приготовление новых табличек и куча других бытовых мелочей.
В какой-то момент, я отметил, что отношусь к собору уже как к родному дому. Что принципиально верно — в этом мире у меня точно никакого другого дома не существовало. Но привык я крайне быстро — всего лишь второе посещение. Это начало проявляться в мелочах — раздражение, если лист от ползучей лианы падал мимо воды и начинал подсыхать, превращаться в мусор на дне коридора. Сразу хотелось его поднять, убрать туда, где он будет полезен. Избавиться от мусора.
Скоро так дойдет до генеральной уборки. Только с учетом масштабов святилища она может занять неоправданно большое время.
Я высвободил себе несколько часов в условный день, между сном и сном, и руки сразу добрались до пусть и не стратегических, но более интересных задач.
В одном из огромных гротов, который я отметил в первое прибытие, мне еще тогда хотелось разведать не его дальние углы, которые давно исхожены поколениями шагающих, а его потолок, уходящий вверх, в темноту.
Вряд ли я тут первый такой умный, но всегда оставался шанс, что у остальных просто не дошли до этого руки.
Все шагающие до меня появлялись здесь также — беспомощными, обнаженными, в полной темноте. Да, в итоге, мои предшественники сумели обустроить и это мрачное место. Кумулятивный опыт тысяч миров не мог не сказаться. Но у них явно не могло хватить времени на все.
Лучше я за день проверю десяток лишних, пусть и диких, гипотез, чем пробью тоннель еще на палец вглубь. Тем более свою лепту в коридор Надежды в это раз я уже привнес.
Пещера, к которой они когда-то пробились, не отличалась шириной — может метров пять от стены до стены, в среднем, где-то больше, где-то меньше. Достаточно комфортная ширина, чтобы никто и не думал ее расширять дальше, но недостаточно широкая, чтобы обустроить здесь какую-нибудь мастерскую.
Если в ней когда-то и текла вода, то те времена прошли давно.
Она была длинной — почти сотня метров, полторы сотни шагов, в нее врезался коридор, наискосок. Длиной пещеры воспользовались в полной мере, хоть она и уводила в сторону от выбранного направления. Лишь в самом ее конце рукотворный тоннель возникал вновь — и уходил дальше. И дальше.
Я очень живо представлял себе того, чей удар кирки в какой-то момент прорубил дыру, провалился в эту драгоценность. После того, как он расчистил дорогу, забрался внутрь, осветил стены этой пещеры, прошелся по ней, понял, что своим везением сэкономил себе и собратьям десятилетия труда.
Думаю, такие удачи случались здесь нечасто.
Очень хотелось повторить.
Меня интересовало пару обвалов, которые никто не разобрал, и по которым я мог подняться немного повыше, осмотреть потолок.
Нужно соблюдать осторожность. Без обуви, без одежды все это оказывалось в разы сложнее, чем могло бы.
Я забрался по одной из каменных куч, для начала не самой большой. Камни даже не растащили — они не мешали проходу, а для дела камней здесь хватало и без того.
Взобравшись, я понял, что высоты кучи недостаточно, чтобы рассмотреть потолок. Свет до туда не доставал. Это притом, что я даже не знал в точности, что именно ищу. Может — лаз? Вполне возможное дополнительное ответвление куда-нибудь в сторону, вверх, которое позволило бы как минимум расширить границы нашей священной обители.
Это не было невероятным. Пещера ведь здесь откуда-то взялась. Почему бы ей и не продолжиться куда-нибудь еще.
Но потолок скрывался в сумраке, дальше, чем мне удавалось рассмотреть.
— Выше? — попросил я светлячка, и неожиданно понял, что это первое мое слово здесь с момента прибытия. Как-то сам с собой я, конечно, разговаривал, но вести внутренний диалог удобней про себя.
Светлячок, мой свет истины, неуверенно приподнялся у меня над головой, уйдя со стандартной позиции следования чуть сверху, сзади и справа.
