— Внизу как-то подемократичней было, — заметил я.
— Внизу народ от смерти спасался, среди стражи идиоты есть, но все же немного. Все понимают, что если народ до ручки довести, то он пойдет напролом. Поэтому растаскивают проблему по уровням. Самые слабые погибли внизу, кто-то поднялся. И тут тумана нет, и вроде этот сезон и не будет. Поэтому никто на мечи не попрет. Кто дошел до сюда, тут и останется.
— Тогда мы тоже. Останемся тут?
— Пока видимо придется. Я заберу парю детей помладше. Проведу к себе, где-то доплачу, а у меня вообще пропуск постоянный до шестого уровня. Посмотрю на шестом как дела, что можно сделать. И вернусь. Старших тебе оставлю, помогут присмотреть за детворой. С едой сейчас проблем нет, много снизу натащили за сезон. Вы только с водой поаккуратней, заболеют детки — лечить тут некому, первые лекари только на седьмом, да и то, не лекари, одно расстройство.
Так я остался один с кучей детей на горбу. Если быть точнее, семнадцать детей из других городов, хорошо еще старик забрал самых маленьких. Четверо вместе с принцессой с нашего Холма. И трое подручных, которые, по большому счету, здесь стоили значительно больше меня. Они хотя бы знали здесь все ходы и выходы, знали, где взять еду, где добыть хоть немного свежей воды, дров, и как не нарваться на неприятности.
А неприятности на этом уровне поджидали на каждом углу. Туман выдавил сюда всех нищих снизу, а город, точно также, каждый день сбрасывал на этот, ближайший к туману уровень все человеческие отбросы сверху.
Тюрем тут не было.
Если на маленьких холмах, как у нас, складывалась фактически семейная общность, то и наказание в виде остракизма окружающих чаще всего хватало. Ну а за совсем серьезные преступления без возможности перевоспитания наказание было одно — изгнание. Так сказать остракизм в том самом, изначальном его понимании. Никто не выживал без города, без холма. Не в этом мире.
Хотя, при мне не изгоняли ни разу. Только рассказывали, что когда-то, давным-давно, королева изгнала кого-то за очень серьезные проступки, к тому же еще и неоднократные.
Тут тоже изгоняли. Но по-своему. Преступников просто сбрасывали, выдворяли на самый нижний из возможных уровней. И на этом заключение заканчивалось. Ну, или вешали прямо на площадях, но рядом с портретами короля висели обычно смутьяны, а не уголовники.
Это все мне тихо рассказывал старший из юношей, которого я обозначил как мистер Трепа. Потому что говорил он практически все время. Со мной, с детьми, с принцессой. Объяснял, шутил, помогал обустроиться. Остальные двое, тоже помогали, но делали это преимущественно молча.
— Поэтому следи, смотри вокруг. Как только они оказываются на нижнем уровне, их наказание считается свершенным. Все, что им нужно, набрать достаточно денег, чтобы заплатить страже — и они снова наверху. Это конечно, немного напряжно для стражи, зато очень денежно. Поэтому на это закрывают глаза. Я смотрел внизу, на первом, и на втором тоже, но там никого серьезного не было. Третьи ворота мы обошли. Вся шваль сверху, все кто выжил, они все здесь. Щемят, ищут чем поживиться. Работать они, конечно, не будут. Будут рыскать, грабить и собирать деньги, чтобы уйти с уровня. И это еще хороший вариант, некоторые здесь застревают. Им начинает нравится. Тогда они подминают под себя округу и становятся такими… маленькими корольками.
— Но сейчас здесь тихо? — уточнил я.
— Нет тихо, — возразил мистер Трепа, — просто сумятица. Очень опасный период. Даже когда на пятом весь уровень держал в страхе один единственный душегуб с несколькими подручными, и то было лучше. Понятней. Держись от него подальше, вовремя приноси дань и не отсвечивай. Старший мог договориться. Всегда, даже с ним. А здесь сейчас непонятно. В любой момент жди чего угодно. Людей немного, преступников — немало. А они ведь каста такая, они же не друг на друга кидаются, это же опасно. Ищут кого послабее, из мирных и беззащитных. Вот и считай.
— То есть лишнего лучше не отсвечивать? И большие костры не жечь? — я хотел пошутить, но мистер Трепа воспринял мои слова абсолютно серьезно.
— Вот-вот. Были бы мы без детей, я бы вообще предложил костер не разжигать, но они могут заболеть. Ночью бывают прохладно. Но придется дежурить, пока Старший не придумает чего-нибудь. Как остальных наверх затащить.
— Как думаешь, сколько времени у него это займет? — спросил я, рассчитывая получить ответ в стиле «несколько дней».
— Да кто знает, — нахмурился, как взрослый, мистер Трепа. Может сезон, может и два. Как пойдет.
На холмах дожди — не то, чтобы редкость. Скорее — сильные ливни, вот их практически не бывает. Дожди в этом мире, как и туман, тихие, моросящие, иногда заходящиеся в приступе на неделю, особенно при смене сезонов. Ни ручьев, ни смывов при этом особо не бывает, земля впитывает влагу быстрее, чем вода успевает накопиться. Я вообще не видел здесь ни одной реки, только редкие родники, озера, чаще всего скрытые туманом в самых низинах, и рукотворные пруды.
