Я кивнул. Все-таки Бугай был умен. За ширмой роста и мышц явно скрывался недюжинный ум, способный быстро ориентироваться в обстановке. И решительность. Не каждый может моментально принять решение побежать. Не каждый может моментально принять решение присягнуть на верность совершенно незнакомой девочке.
— За что тебя сбросили? И, раз уж заговорили, за что сбросили остальных?
Пока я задавал вопросы, мы пошли вдоль вала. Внизу, прямо под нами, стоял туман, поднявшийся по стене больше, чем на метр, и остановившийся с солидным запасом, надеюсь, до конца сезона. Но я смотрел больше не вниз, я на строения, выбирая подходящие. Так, чтобы и поближе к краю, и чинить поменьше, и разместить мы смогли всех детей более или менее кучно.
— Старший не на того наехал. Он, говорят, много людей загубил, и до одиннадцатого уровня добрался, но там перебежал дорогу не тому стражнику. Все знают, что двенадцатый уровень — целиком за стражей, через него не перейдешь. Если ты живешь ниже, то там и останешься. Как говорят, выше стражи не прыгнешь. А он решил рискнуть. Ну вот, оказался здесь.
— Этот, — Бугай махнул рукой в туман, себе за спину, — убийство купца и семьи. Он даже не на грабеже был, на дочь их позарился. А потом и ее тоже убил. На седьмом уровне. Потом решил сбежать на шестой, но стража его и там достала. Теперь здесь. Но, как говорят, если ты держишься низко, то и падать недалеко. Его, конечно, сбросили, но что шестой, что четвертый.
— А ты?
— В драке троих завалил. Но там, конечно, либо мы их, либо они нас. Следующий уровень делили. Меня не сбросили, я сам слинял. И не от стражи. От той банды, потому что мы тогда проиграли, и нас начали гонять по всему уровню. Тут, конечно, небогато, зато жив.
— Зато жив, — согласился я. — Это важно.
Что-то произошло с принцессой. Думаю, этот момент случился, когда стало окончательно понятно, что назад нам дороги нет. Что обживаться придется здесь, и никакой чудодейственной тайной тропы до нашего Холма мы не найдем. Шанс того, что в ближайшем будущем снова начнется низкий сезон, настолько низкий, что расчистится дорога назад, стремился к нулю.
И как только эта ясность наступила, наверное, в тот момент, когда мы всерьез начали обживаться на новом месте, принцесса начала меняться. Не внешне, внешне она оставалась все той же девочкой, которая пряталась за троном королевы, и играла там с ткаными куклами.
Происходило что-то, что я относил к магии этого мира. Больше всего это напоминало смену матки в пчелином улье. Когда матка исчезает, ее место занимает другая пчела, претендентка на трон в улье, до этого момента вообще никак не показывающая склонность к лидерству.
Мне казалось, что она стала даже как-то чуть выше. Только казалось. Ее слушали, хотя никакой власти у нее здесь не было, и заставить что-то сделать она никого не могла. Но я видел, как дети ходят за ней по пятам и кидаются выполнять ее поручения. Как Мистер Трепа и его приятели начали слегка склонять головы при ее появлении. Бугай от принцессы вообще старался не отходить. И требовалось ее специальный кивок, чтобы он пошел что-то делать туда, где принцессы не было в поле видимости.
Мы обживались, даже начали огораживать несколько хибар невысоким забором. Сломать его толпой не понадобилось бы и минуты, но все же это было некоторой границей, которая позволяла придержать одиночек.
Магия королевского рода действовала не просто на людей, которые были рядом с девочкой. Через пару дней от поселения у ворот пришел один человек. Растерянная толстуха, не совсем даже понимающая, куда она пришла и зачем. Она уперлась в калитку нашего штакетника, и неуверенно тронула дерево, не решаясь открыть.
Я чинил крышу, поэтому видел и как эта тетка подошла, и как она растерянно озиралась, словно мозг ее был затуманен. Поначалу я и подумал, что женщина под действием какого-то наркотика, но ее глаза прояснились ровно в момент, когда из хибары вышла принцесса. Вышла так, словно ждала эту женщину, и будто не из хибары она вышла, а из личных покоев замка в тронный зал.
И все сомнения ушли из взгляда женщины, и растерянность куда-то пропала.
Принцесса кивнула, отвечая на невысказанный вопрос, и толстуха открыла калитку, вошла, и тут же бухнулась на колени, и вдобавок еще и ударилась лбом о землю.
— Моя госпожа! Я умею готовить, и стирать, и следить за детьми, я могу делать все, что прикажете, только не гоните.
Принцесса повернулась, безошибочно найдя меня взглядом. В ее глазах читался вопрос, и просьба.
— А мне то что, — пожал я плечами. — Ваши поданные, ваше высочество, не мои. Прокормим. К тому же маленьким точно не помешает женская рука.
Принцесса кивнула:
— Можешь встать, — обратилась она к женщине. Пойдем, я покажу, где тут у нас что. Мы как раз стираем, только воды совсем мало.
Принцесса вылетела из гнезда, обосновалась, пусть и вопреки своей воле, на новом месте, и начала обзаводиться новыми пчелами.
