Жаль, что для того, чтобы вернуть этому холму человечность, понадобилась принцесса.
Но возможно, она тут была совершенно ни при чем.
Революция вспыхивает как огонь, от одной спички, поднесенной к сухим дровам. Саванна сгорает от одной молнии, ударившей в дерево. Революция обещает светлый день, возрождение гордости и перерождение земли. Она зовет души людей на подвиги, а главное, показывает этим людям, что им есть за что бороться.
Революция берет тот материал, который может гореть, и разгорается на нем. Никто не сказал, что этот материал идеален, наверняка есть дрова и получше, но в этом особенность революции, если уж она пришла, она использует все, что есть под рукой.
Революцию ведут не самые умные, не самые смелые, и не самые достойные. Может быть, самые шумные, да и то не всегда. Иногда, лишь иногда, можно сказать, что революционеры просто хоть немного лучше тех, кто был до них.
И это если повезет.
Но чтобы гореть, революции нужен этот материал, людское недовольство, горе, разрыв между тем, что говорится царем и тем, что происходит вокруг, существенный разрыв. Она не разгорается там, где нечему гореть. Не случается пожаров во влажном сыром лесу после дождя. Молнии лишь выжигают отдельные деревья, но сколько не кидает их Зевс в ярости вниз, если Даждьбога не спит, пожару не бывать.
Одно верно — простому смертному от революций надо держаться подальше. Даже если этот смертный прыгает между мирами, как кузнечик.
На горе заполыхало практически без дополнительной помощи. Еще никто не полез на трибуну, не начал призывать к борьбе, никто не выковыривал булыжники из мостовой и не подвозил телеги с оружием, а пятый уровень уже встал на дыбы.
Здесь «верхи не могут, низы не хотят» приобрело буквальный смысл.
Мне пришлось заставить стражников переодеться, тех стражников, что выступил за нас, человек пятнадцать, иначе они бы перестали быть боевой силой, все время получая камни в спину.
Наверняка нашелся бы еще не один стражник, готовый сдать оружие, или даже перейти на нашу сторону. Но революция не всегда справедлива. Даже всегда несправедлива. Она раскидывает щепки, ломая отдельные судьбы в мгновения ока.
Спасала только воля принцессы. Во всяком случае, она помогла, когда народ уже собирался кинуться на ворота шестого уровня. Думаю, если бы это уровень не сумел успокоиться, мясорубка провернула бы очень и очень много граждан еще до утра.
Мы догнали стражников, отступающих от ворот вдоль стены выступа Консорта. После того, как мы снесли посланный нам навстречу усиленный патруль, нужно было зачистить посты на обоих воротах. Нельзя было позволить стражникам, ни вестовым, ни убегающим одиночкам, ни тем более организованной страже, уйти выше, на шестой уровень. Предупредить, вызвать подкрепление, отомстить.
Мы не были готовы к войне, и все это понимали.
Поэтому план был простой, зайти в тыл ворот и напасть сзади.
Но туман поднимался. На холмах чаще всего он решает, что и когда происходит. Туман поднялся и на четвертом уровне появились первые монстры. Щупальца, вьющиеся из ниоткуда начали выдергивать из толпы, собравшейся у ворот, первые жертвы. Толпа, как всегда в таких случаях, надавила на ворота. Обычно стражники справлялись, с кого-то брали свою мзду, кого-то отпугивали стрелами, пока не становилось слишком поздно.
Но в этот раз пост был ослаблен, ведь ни патруль, ни подкрепление, которое ушло в нашу сторону, так и не вернулись. Толпа, под сотню человек против двух десятков оставшихся у ворот, прорвалась, и лишь дюжина стражников отступили. И от сотни с четвертого уровня тоже многих остановили стрелы и мечи.
А мы, вместо того чтобы тихо зайти с тыла и расправиться со стражей, получили лобовое столкновение прямо под скалой, два десятка с нашей стороны и дюжина отступающих стражников. Кто-то из них узнал капитана, кто-то даже бросил оружие, но сзади их догоняли те, кто только что прорвался через ворота. Там и мужчин то почти не было, но в руках женщин появилась раздобытая у ворот сталь. Стражники ворот Консорта прижались спинами к скале. Но это их не спасло.
— Возвращаемся, — сказал капитан, когда у скалы остались лишь мертвые враги. — Попробуем перехватить и оставшихся у наших ворот. Там есть пара, которых я смогу уговорить, остальных нельзя выпускать.
— Я останусь, — сказала принцесса. — Мы отдадим тела туману.
Я оставил Бугая и пару лучниц помогать, и охранять принцессу.
— Прячьте людей, ваше высочество.
Принцесса кивнула:
— Постарайтесь не начинать резню. Сделайте то, что должно, но обойдитесь минимумом жертв.
Мы качнулись назад, к дороге, ведущий от ворот с четвертого на пятый, до ворот с пятого на шестой уровень. Как быстро все менялось. Еще недавно у тех ворот шумел рынок, ходили люди, стражники собирали свою дань. Но смена сезона поменяла все быстро и неотвратимо. Нет больше рынка. Нет многих, кто торговал на нем. И скоро не останется и стражи.
