Лучник на башне повернулся в мою сторону. Несколько стрел прилетело снизу, и одна его все же зацепила, заставив отвлечься. А потом у него появилось много новых целей, и я стал лишь одной из многих, поэтому перестал обращать на него внимания. Как и он на меня.
Стражник бежал не один, а в компании еще десятка. Большинство из них проскочили мимо той точки, где я вылез, еще раньше, но пара меня все же заметила и остановилась, выставив мечи.
Очень мне не хотелось увязнуть здесь в драке. Совершенно не хотелось.
Я побежал, обходя их по дуге. Скорее всего, они увяжутся за мной, но это мало что меняло. У ворот толпилась еще полсотни стражи, все те, кто не стоял на парапете, выстроились в шеренги позади ворот, готовясь отражать атаки, если ворота падут.
Краем глаза я заметил, что ближайшим ко мне штурмовикам, юношам Старика, удалось удержаться на стене и отогнать стражников. В прорыв бежало еще десяток мужчин, некоторые уже поднимались по лестнице.
Стражники у ворот неуверенно переминались. Чувствовалось, что воевать им совершенно не хочется.
Я столкнулся с одним, которого уже никак не мог обойти. Дернулся вправо, и когда он среагировал, поменял вектор движения, уклонился от его меча и скользнул мимо, по ходу не глядя ткнув его ножом куда-то в живот. Неважно, убивать его или нет, мне нужно было только чтобы он не побежал вслед.
С другой стороны, так же, на краю моего взгляда, к воротам, разгоняясь на бег, двинулась таранная группа. Я очень надеялся им помочь, внеся сумятицу по другую сторону ворот, но их прикрывали слишком плотно.
Поэтому я не стал даже замедляться и побежал дальше, за несколько секунд скрывшись в ближайшем переулке. Десять метров зоны отчуждения — это не так уж и много.
За ближайшим поворотом остановился, слушая топот приближающихся стражников.
Зря они. Прорвавшийся одиночка сейчас мало что поменяет. Я, конечно, надеялся именно на это, что сумею что-то поменять, но среднестатистически — подумаешь, прорыв, один сбежал, спасся на уровне без тумана. Пусть живет.
Но это была стража, основной заработок которой был именно в этом — не давать прохода наверх без мзды. Сработали их инстинкты. Только при этом они оказались без подмоги, никто из остальных стражников и не подумал двинуться вслед.
Первый стражник вбежал в поворот на полной скорости. Они явно думали, что я просто попробую убежать, и их задача — догнать меня.
Только у меня все еще оставались дела у ворот, и убегать я не собирался. Стражник буквально напоролся на мой нож, я только ударил его еще и вторым, чтобы больше о нем не вспоминать.
Второй успел затормозить и отскочить назад.
— Убегай, — лишь сказал я, видя смятенье в его глазах. — Скоро здесь станет совсем жарко.
Стражник колебался недолго. Бросил меч, и показал рукой, что хочет пройти мимо меня. Возвращаться к воротам и защищать их он, похоже, уже не собирался.
Ворота выстояли. Поначалу. Таран их не пробил, и несмотря на то, что очень скоро наверху на воротах не осталось ни одного стражника — с короткого расстояния даже неопытные лучники могут истыкать стрелами кого угодно, но стражники оставались за воротами, и удерживали их пока могли.
Ворота выстояли, поэтому мы просто подняли засовы изнутри, когда стражники побежали. Основной прорыв в итоге удалось сделать ребятам Старика. Как только они закрепили пятачок и отбились, не без помощи лучников снизу, от ближайших стражников, по их лестнице, и еще по нескольким, возникшим рядом очень быстро, на стену втянулось еще полсотни мужчин. Часть из них сдерживала стражников, набегающих с другого края, а большинство двинулись к воротам.
Как только на воинство у ворот начали наступать не снизу, а с открытого пространства, и вооруженные повстанцы, они побежали. Не привыкли воевать. Кто-то побежал, кто-то бросил оружие и встал на колени, сдаваясь. Нет нужды убивать, возможно, уже завтра они будут воевать на нашей стороне.
Нам бы дожить до этого завтра.
Мы еще не открыли ворота, и даже не расчистили стену от стражи до конца, когда в прорыв, сразу вслед за повстанцами, двинулась толпа. Они поднимались по лестницам, которые все прибавлялись и прибавлялись. Поднимали друг друга. Кто-то оставался помогать сверху, а большинство уходило сразу вглубь, растворяясь между красивых домов седьмого уровня.
Когда мы открыли ворота, толпа уже жалась к ним с той стороны. Туман наступал на пятки. Я видел, стоя на краю, сбоку от ворот, что не все успеют подняться. Туман двигался, иногда казалось, рывками, словно чувствовал поживу. И выхватывал с края толпы то одного человека, то другого, щупальца утягивали их вглубь. Тело женщины сначала исчезло в тумане, а потом появилось вновь, подброшенное над его границей только для того, чтобы упасть назад и больше уже не появляться.
Неожиданно для себя, в самом конце толпы, на границе между отступающими людьми и туманом, я увидел шаманку — дергающуюся аутистку, рядом с которой по-прежнему была ее провожатая.
