Волны полностью

Леманъ. Да ну? Падите, стны Іерихонскія!

Франческо. Да-съ, насчетъ чего другого, а, что касающее силы въ грудяхъ, вн конкуренціи-съ.

Стучитъ кулакомъ въ грудь.

Намедни y маестры…

Амалія. Ахъ, маэстро!

Берта. Ахъ, маэстро!

Франческо осматриваетъ ихъ строго и величественно.

Лештуковъ. Что же намедни y маэстро, Франческо?

Франческо. Дуетъ онъ далъ намъ съ Амаліей Карловной…

Леманъ. Ангелъ мой, говорятъ «дуэтъ», А не дуетъ. Дуетъ изъ окна, А дуэтъ изъ оперы.

Амалія. Ай, Леманъ! ай, Леманъ! Какъ неудачно!

Берта. Воздуха, воздуха!

Бжитъ и открываетъ дверь на улицу.

Амалія. Не растворять дверей: соберете къ Дмитрію Владимировичу пыль со всего города.

Лештуковъ. Ничего. А то здсь ужасная жара.

Франческо (возвышаетъ голосъ, очень недовольный, что о немъ какъ будто забыли). Далъ намъ маестро дуетъ съ Амаліей Карловной…

Амалія. Ахъ, это вы про «Гугеноты» хотите разсказать?

Франческо. Про ихъ самые. Голосочки наши вамъ, господа компанія, извстны. Выучили мы урки, приходимъ къ маестр… Кантато? Чрезвычайно, много кантато, маестро. – Ведремо… И зоветъ къ пьянину-съ. У Амальхенъ сейчасъ блдный колеръ по лику и трясеніе въ поджилкахъ. Потому онъ, по дамской слабости, маестру ужасть какъ обожаютъ, А боятся, такъ даже до трепета-съ.

Амалія. Ахъ, маэстро!

Франческо. А мн такъ довольно даже все равно.

Берта. Неправда, неправда, и вы тоже боитесь.

Франческо. Я? (по-итальянски) Іо? (длаетъ передъ своимъ лицомъ итальянскій жестъ отрицанія однимъ указательнымъ пальцемъ). MАi!

Амалія. Еще какъ боитесь-то. Всякій разъ, какъ идти на урокъ, коньякъ пьете.

Франческо. Коньяку я всегда согласенъ выпить, потому что коньякъ басъ чиститъ. Но, чтобы бояться… Дмитрій Владимировичъ, справедливый господинъ: ну, съ какой статьи мн итальянской маестры бояться? Это имъ, дамскому полу, онъ точно грозенъ, потому что, при малодушіи ихнемъ, форсъ на себя напущаетъ, въ томъ разсчет, чтобы больше денегъ брать-съ. Либо вотъ Джованьк, потому что даромъ учится и голосъ y него теноре ди грація. Стало быть, безъ страха къ себ, жидкій. А мы, слава теб Господи-съ! Я, Дмитрій Владимировичъ, бывало, въ Нижнемъ, на ярмарк-съ, зыкну съ откоса: «Посматривай!».. Черезъ Волгу въ Семеновскомъ узд слышно-съ. Могу ли я посл этого, при такой аподжіо, какого-нибудь маестры бояться?

Лештуковъ. Ршительно не можете.

Франческо. Кто кому чинквелиру за уроки платитъ? Я ему, али онъ мн. Странное дло. Я плати, да я же еще нанятаго человка опасайся. Удивительная вы посл этого публика, братцы мои!

Леманъ. Да ты не отвлекайся, про дуэтъ-то разскажи.

Берта (топаетъ ножками). Дуэтъ, дуэтъ, дуэтъ.

Франческо. Хе-хе-хе! что же дуетъ? Очень просто. Маестра слъ. Мы стали… Говорю: Амалька, держись!

Амалія. Никогда вы меня Амалькой не называли. Что за гадости?

Франческо. Амалька, говорю, не выдавай! Покажемъ силу… Запли-съ. А онъ, окаянный, маестра-то, оказывается въ капризъ своихъ чувствъ. Воче, кричитъ, воче фуори… Это по итальянскому выходить, Дмитрій Владимировичъ, стало быть, голосъ ему подавай, звука мало.

Лештуковъ. Благодарю васъ, понялъ.

Франческо. Воче теб? Воче? Звука дьяволу? На-жъ теб!.. получай! Амалька, вали!

Поетъ, что есть силы.

Какъ я ревану, какъ Амалія Карловна реванутъ – Господи! стекла дрожать, пьянинъ трепещетъ, на улиц публики полный кварталъ! А маестра пьянинъ бросилъ, за голову лысую руками схватился. Черти, кричитъ, дьяволы! Голоса! горла! пушки! Что же вы со мною, изверги, длаете? Нешто такъ можно? Я тебя не слышу, ее не слышу, піанино не слышу, ничего не слышу, ревъ одинъ слышу. – Что же, маестра? отвчаю ему, вы хотли, чтобы звукъ дать. А ежели вамъ угодно, чтобы піаниссимо очень просто… Да какъ ему змарцировалъ…

Закрываешь глаза и, повернувшись на одной ножк, съ блаженною улыбкою, посылаетъ въ пространство воздушный поцлуй.

Вотъ-съ, какъ мы поемъ.

Джованни (очень приличный молодой человкъ показывается въ дверяхъ съ улицы и останавливается, улыбаясь съ вжливымъ поклономъ).

Франческо. А Джованька! Коллега!.. Андьямо сопра. Исполнимъ что-нибудь. Каписко? Квальке коза адората. Амалія Карловна, оркестръ нашъ! андьямъ!