Через десять минут он вернулся с парой тренировочных спортивных брюк и подаренным Сэмом свитером. Дин надеялся, что Коллинз найдет в этом хоть какое-то утешение. Он ведь любит свитера… Кас сидел на полу в душевой кабинке, прислонившись к стене. Вода смыла косметику, сделала кожу не такой бледной, но парень, кажется, и не предпринял попытки помыть себя. Он выглядел немного больным, даже ребра стали сильнее просвечиваться — Кастиэль потерял несколько килограммов.
Дин закрыл воду, взял в руки полотенце, жестом показывая Касу, чтобы тот встал. Парень хоть и кивнул, однако встать нормально все-таки не смог. Поднявшись на ноги, но не удержав равновесие, Кастиэль схватился за занавеску и, оборвав её, упал обратно в ванную. Когда же Дин склонился над ним, чтобы помочь встать, Коллинз внезапно набросился на него с кулаками, выкрикивая: «Ненавижу тебя, Дин! Ненавижу тебя!» Слезы снова брызнули из его глаз.
Вцепившись в рубашку Винчестера, Кас потянулся за поцелуем, скуля от нетерпения. Отшвырнув ногой занавеску, Дин взгромоздил Коллинза к себе на руки, позволив ему обхватить ногами талию. В мгновение ока они оказались на кровати. Когда Винчестер стянул с себя футболку, Кастиэль, будто бы избавившись от наваждения, рывком поднялся, окидывая его перепуганным взглядом своих невозможно синих глаз.
— Нет, я не хочу…
Однако Дин, уже мало осознавая, что делает, толкнул его обратно на одеяло, тут же наваливаясь сверху.
— Дин, отпусти меня! — глаза Каса испуганно расширились, он отчаянно пытался оттолкнуть Дина, извиваясь под ним и беспорядочно повторяя дрожащим голосом одни и те же фразы. — Я не хочу! Отпусти!
Винчестеру была жизненно необходима эта близость… Одичав от внезапно нахлынувшего желания, Дин схватил упирающегося Каса за подбородок и жадно впился в столь вожделенные, но плотно сжатые губы. По телу пробежала приятная дрожь, выталкивая из головы все лишние мысли, член уже требовал внимания, и он, одной рукой все еще придерживая отчаянно вырывающегося Коллинза, стал расстегивать свои джинсы.
— Отпусти меня! Сейчас же!
— Все будет хорошо, Кас. Тебе же приятно, — шептал он, — я знаю, ты хочешь этого.
— Отстань от меня!
Но Дин уже не слышал любовника, с каким-то голодным удовольствием слизывая слезы с его лица, торопливо целуя туда, куда только доставал. В своих ласках он был настойчив и груб и, когда парень под ним впился короткими ногтями ему в грудь, Винчестер гневно ударил Коллинза наотмашь по щеке. Заскулив от боли, тот, наконец-то, сдался, словно сломав что-то в собственной душе, покорно принимая ласки Дина. Огонь, полыхавший в ярко-синих глазах, словно зеркало отражал всю ту горькую боль, поглотившую Каса от осознания, что его предает самый любимый человек. Снова. Коллинз прерывисто выдохнул, отводя взгляд — неужели его Дин стал насильником? Хрупкая надежда рушилась на глазах, однако Винчестеру было уже все равно. В этот момент его разумом всецело владело лишь так долго сдерживаемое желание обладать, обладать одним единственным таким родным и важным человеком, подчинить его себе, оставить свою метку на теле и душе, чтобы каждая тварь в округе, что посмеет прикоснуться к его Касу, знала, что тот принадлежит лишь ему. И сейчас, словно внимая этому желанию, в мыслях бьётся лишь одно единственное слово — «Хочу»!
Кастиэль сдавленно хныкал каждый раз, когда Дин, не контролируя себя, особенно жёстко прикасался губами к его коже или больно сжимал бедра, но это только больше сводило Винчестера с ума. Такой покорный, только его! И никто больше не имеет права на это! Никто!
Он вошел в Каса грубо, на сухую, однако мгновением позже, словно очнувшись, попытался успокоить его поцелуем, но тот, стараясь не встречаться с ним взглядом, отвернулся, лишив Дина какой-либо возможности проявить и подобие нежности. Несмотря на гримасу отвращения на лице, с каждым его движением Коллинз стонал все громче, неосознанно выгибаясь навстречу, и Винчестер чувствовал каждой клеточкой кожи, что тот вопреки всему получает удовольствие — все-таки Дин, даже столь долго не касавшийся этого тела, прекрасно помнил, что и как нужно сделать, чтобы довести его обладателя до эйфории. И его действия оказались не напрасными — вскоре по спине Коллинза волной прошлась судорога, и парень, хрипло выдохнув, кончил. Следом оргазм накрыл и Дина, время для которого, казалось, на миг остановило свой бег. Бешено бьющееся сердце пропустило удар, и Дин утомлённо накрыл тело Каса своим, продолжая страстно целовать его шею.
