— А что мне думать? — отзывается водитель. — Я точно знаю, что он был не в курсе. Вы сами просили ему не говорить. Хотя знаете… — Валера задумывается, а мне кажется, что он сомневается, стоит ли мне это говорить, но всё же решается, — я думаю, что ему бы не было никакой разницы, куда вы ездите и зачем… Он никогда этим не интересовался.
Да, эти слова ранят, в очередной раз намекая, что мой муж меня не любит. И, возможно, никогда не любил… Зачем тогда мы поженились? Почему не развелись? Как прожили вместе шесть лет?
Столько вопросов и нисколько ответов. Придётся самой добывать их. Начнём с «Центра репродукции и суррогатного материнства».
Название красивое. Пафосное. Я ожидала увидеть здание в несколько этажей, центральный вход с охраной и турникетами, а моему взору предстал обычная многоквартирная пятиэтажка семидесятых годов прошлого века, грязный двор с полуразбитой детской площадкой, валяющимся кругом мусором и бродячими собаками у входа вместо охранников.
— Может, вас проводить? — видя мою растерянность и нежелание выходить из машины, спрашивает Валера.
— Нет, спасибо, я постараюсь справиться сама, — отвечаю и нажимаю на ручку двери.
Мне не хочется посвящать постороннего в дела своей личной жизни. В конце концов, я понятия не имею, что узнаю о себе в стенах этой «клиники».
Внутри Центр выглядел значительно презентабельнее: здесь было по крайней мере чисто, приятно пахло, в отличие от ароматов улицы, и встретила меня доброжелательная девушка у сойки регистрации.
— Добрый день, чем могу помочь? — с дежурной улыбкой пропела она.
— Я записана к доктору Прокопенко. Моё время 12.30.
— Петропавловских Елена Максимовна? — быстро постучав клавишами, спросила девушка и на мой кивок продолжила: — Присядьте здесь, доктор в седьмом кабинете, сейчас освободится.
Мне указали на оранжевый диванчик, стоявший в небольшом холле, и я, расположившись на нём, стала ждать приглашения. Седьмой кабинет находился прямо от входа, и дверь его мне было хорошо видно. Я пыталась проиграть в голове нашу встречу с доктором, как буду объяснять, что потеряла память, чтобы он рассказал мне цель моего посещения этого места.
Вскоре из-за двери кабинета с цифрой семь стали доноситься какие-то странные звуки. Было похоже, что там ругаются. Во всяком случае, мужской голос точно кричал. Даже несколько раз до моего слуха донеслись отдельные слова: «выступление», «репутация» и вроде бы «пролог». Что там так эмоционально обсуждалось, мне не было интересно, а вот девушка на ресепшене заволновалась и даже попыталась постучать в дверь. Скорее всего, её робкая попытка осталась незамеченной.
Однако шум вскоре всё же прекратился. Администратор вернулась за стойку и ответила на телефонный звонок. Я тоже решила занять время ожидания, которое составляло уже почти пятнадцать минут, и разблокировала телефон. Вошла в приложение популярной социальной сети. Как я раньше не догадалась проверить свои аккаунты, там ведь можно почерпнуть столько информации о человеке. А в собственных — о себе. Там ведь и переписка с людьми, и фото, и статусы, и разные группы, на которые я была подписана.
Но тут тоже оказался облом. На входе в аккаунт требовался пароль. Попробую узнать у Игоря, может, он подскажет…
Хлопок двери вернул моё внимание к кабинету номер семь. Из него явно вышел посетитель, так как я видела промелькнувшую в коридоре мимо меня тень. Звонок колокольчика оповестил о том, что человек вышел на улицу, и я посмотрела на администратора, ожидая приглашения войти к доктору.
Девушка окончила разговор по телефону и, положив трубку стационарного телефона, направилась к нужному мне кабинету. Я видела, как она заглянула внутрь, что-то спросила или что-то ответила, не входя внутрь, и прикрыв дверь, махнула мне головой, мол, проходите.
Кабинет доктора Прокопенко Василия Николаевича напоминал скорее кабинет директора, нежели врача. Здесь было просторно, стояла дорогая мягкая мебель, письменный стол, за которым сидел сам Прокопенко, был если не из натурального дерева, то уж точно премиум качества, ибо выделялся своей внушительной столешницей и массивным резными ножками. Медицинского оборудования и прочих атрибутов тут не наблюдалось, и хотя у стенки стояла ширма, она больше была похожа на те, какие используют богачи в своих будуарах.
Хозяин кабинета сидел, откинувшись на спинку высокого кожаного кресла, руки его были сцеплены и лежали на столе. Рядом с ним стояло две бутылочки воды в стекле, в одной из которых было почти пусто. Видимо, доктор только что выпил из неё, чтобы успокоиться, что подтверждал слабо дергающийся кадык и тяжелое дыхание. Взгляд его был куда-то внутрь себя, казалось он продолжает спорить с тем, кто только что вышел из его кабинета. Я откашлялась, привлекая внимание, ибо у меня создалось устойчивое ощущение, что он меня не видит.