Василий Николаевич, будто проснувшись, поднял на меня глаза. И тут произошло ужасное. Его огромные, выпученные глаза выпучились еще сильнее, что, казалось, вот-вот вывалятся из орбит, а потом закатились куда-то под брови. Доктор начал задыхаться. Он схватился одной рукой за воротник своей рубашки, другой пытался дотянуться до бутылки с водой.
— Помогите!!! — закричала я что было сил и бросилась к Прокопенко.
— Ты! Ты! — шептал доктор и с глазами полными ужаса смотрел на меня.
Я схватила первую попавшуюся бутылку и, открыв пробку, подала её доктору. В этот момент вбежала медсестра. Прокопенко захрипел. Из приоткрытого рта показался надувающийся, словно жвачка, пузырь… Девушка-администратор хотела откинуть его на спинку кресла, но тучное тело само упало лицом вниз на стол. Больше он не шевелился.
Когда бездыханное тело доктора повалилось на стол, раздался крик администратора. Этот звонкий пронизывающий писк проник в каждую клеточку моего тела, заставив его вибрировать как от ультразвука. В этот момент перед моими глазами вдруг промелькнула совсем другая картина.
Я на палубе какого-то корабля, в белых туфлях на огромных каблуках, в белом платье в пол и в шляпе. На платье открытая спина до самой поясницы, и прохладный ветер неприятно холодит тело… Прямо у моих ног черная вода, отливающая золотыми бликами. Раздаётся такой же пронизывающий крик… И я падаю в воду.
— Как вы себя чувствуете? — спрашивает склонившаяся надо мной девушка в медицинском костюме. — Вы потеряли сознание, — поясняет она, когда видит моё непонимание происходящего.
Я сейчас находилась в другом помещении, и здесь кроме нас был еще мужчина в обычной одежде, явно не врач. Он, увидев, что я сфокусировала на нём взгляд, встал со стула, на котором сидел с какой-то папкой в руках, и подошёл ко мне.
— Оперуполномоченный Ивантеев, — представился мужчина. — Вы как себя чувствуете? Можете отвечать на вопросы?
Пока я растерянно соображала, дверь в кабинет открылась и на пороге я видела своего мужа.
— Здравствуйте, — отчеканил Игорь оперу и, протянув руку для приветствия: — Петропавловских Игорь Эдуардович. Муж этой гражданки, — он кивнул на меня, не глядя в моё лицо, и добавил: — и её адвокат.
Сердце забилось сильнее. Настрой Игоря не предвещал для меня ничего хорошего — он снова не смотрел в мою сторону и был зол, но при этом сконцентрирован. Одно радовало — он приехал и вызвался быть моим адвокатом — значит, я не буду тут одна, у меня есть его поддержка и защита хотя бы перед чужими людьми.
— Цель Вашего прихода к господину Прокопенко? — задал свой первый вопрос Ивантеев.
Я невольно посмотрела на Игоря и поймала его внимательный взгляд — он тоже ждал ответ на этот вопрос.
— Для этого я сюда и приехала, — говорю честно, но опер не понимает.
— Зачем вы пришли сегодня к доктору Прокопенко?
— Я хотела узнать, по какой причине обратилась к нему…
— У моей супруги полная амнезия, — встревает в разговор Игорь и протягивает полицейскому какие-то листы, судя по всему, выписку с моим диагнозом.
С минуту Ивантеев изучает предоставленный документ.
— Я могу приложить его к делу? — Игорь кивает и уточняет, что это копия. — То есть, — снова возвращается упер ко мне, — Вы пришли в Центр с целью узнать, по каким вопросам обращались сюда до амнезии?
— Да. Я позвонила вчера и узнала, что у меня назначен приём на сегодняшнее число на 12.30. Когда пришла, администратор попросила подождать, так как доктор был занят с посетителем.
— Вы видели, кто приходил до Вас? — спрашивает следователь.
— Нет, я слышала только мужской голос, который говорил довольно громко, мне показалось, что в кабинете ругались.
— Сколько времени вы провели в Центре?
— Я пришла в 12.20, вошла в кабинет примерно в 12.40.
— Куда делся посетитель, который был у доктора?
— Он вышел, незадолго до того, как меня пригласили войти.
— Это был мужчина? Вы видели, как он выглядел?
— Нет, я не видела, кто это был. Я отвлеклась на телефон, и заметила только промелькнувшую мимо тень.
— Что делал доктор, когда вы вошли?
— Он сидел в кресле, положив руки на стол. Был задумчив, мне показалось, что он злился.
— Вы узнали… то, зачем пришли?
— Нет, я не успела. Доктор стал задыхаться.
— Вы сразу позвали на помощь? Пытались оказать её самостоятельно?
— Нет, я только закричала и хотела подать ему бутылку с водой.
— Какую бутылку? Вы с собой принесли?
— Нет, у доктора на столе стояли две бутылки, в одной воды почти не было, поэтому я открыла полную и подала. Прокопенко, задыхаясь, потянулся к ней, мне показалось, что он просит пить. Но выпить он так и не смог…
— Понятно. Последний вопрос, — анонсировал опер и мне стало немного полегче. — Куда вы дели потом бутылку?
— Как куда? — я задумалась. — Я не помню… Может, поставила обратно на стол…
— В кабинете не было никаких бутылок с водой.
— Но куда бы я могла её деть, по-вашему? — спрашиваю у опера, разводя руками.
— Да-да, Вы правы, — соглашается Ивантеев. Он дописывает что-то в своих бумагах и подаёт мне для ознакомления и подписи. — Вас пригласят, как свидетеля, в отдел в ближайшее время.