– Не бойся, — засмеялся правитель. — Есть у меня для флоры лекарь-аптекарь. Немец, Георг Шеффер. У нас его Егором Николаичем кличут. Плавал на корабле, да был списан на берег из-за нрава своего буйного. Чем тут без дела болтаться, пусть в экспедиции послужит. Нрав свой поумерит, да и пользу какую-то принесет. Ты грамоту знаешь?
– На каторге обучился — и чтению, и письму. Были тамока грамотеи.
– Ишь, чем каторга-то для тебя обернулась, — усмехнулся правитель.
– Чем?
– Светом знаний, вот чем. Ну так как, принимаешь мое предложение?
– А мне передвигаться-то можно? Я ж на поселении, под полицейским надзором должо́н быть…
– Да какой, к дьяволу, полицейский надзор! — не сдержался правитель. — У меня и полиции нет, и нужды в ней нет! Пока нет, — поправился он. — Народ прибывает, а известно: народу больше — порядка меньше. Со временем и полицейское управление появится, но до этого пока далеко. Так что передвигайся на здоровье. У нас тут в один конец — тыща верст, в другой — почти две тыщи, есть где разгуляться. И работы для вашей экспедиции — невпроворот! Пока закончите — ученым-геологом станешь. Глядишь, и Америку нашу Русскую и себя, имя свое, на весь мир прославишь. Но главное, Антоша, — об Отечестве надобно печься. Мы — об нем, оно — об нас, заедино мы любые горы своротим! Так-то, сынок!
Вигвамы горели ярко и малодымно. Как хорошо сложенные из сушняка костры. Запах обугленных шкур бизонов, служивших им покрытием, доносился ветром до форта Александровского, принявшего в свои стены жителей деревни. Индейцы — в основном мака — были захвачены врасплох и бежали в русскую крепость-факторию, не сумев прихватить даже одеял. Только воины, во главе с Маковаяном, отступили без паники, стараясь прикрыть стариков, женщин и детей. Теперь все они теснились под бревенчатой стеной казармы, которая служила неплохой защитой от пуль, прилетавших с вершины холма, — там окопался большой отряд американских рейнджеров. Они свалились на голову, как снег в июле: до ближайшей территории США было несколько сот верст, и вообще, никто не ожидал появления тут, на побережье, хорошо вооруженного противника.
Комендант форта Булыгин, пригласив на военный совет в свой дом вождей индейцев и помощников, Прохора Жилякова и Филиппа Котельникова, первым делом повинился: не предусмотрел, мол, при закладке крепости, что холм, с вершины которого хорошо просматривалась внутренность форта, может когда-нибудь оказаться в руках врага. А теперь рейнджеры посадили там стрелков, которые легко выцеливают неосторожных, особенно индейских ребятишек — двоих, вон, уже подстрелили. Правда, атаковать форт, по всему видать, не собираются: все запасы индейцев достались им, можно долго жировать, а русским и аборигенам податься некуда.
Так он решил после осмотра позиций.
– Что будем делать, уважаемые? — обратился Николай Исакович к Ютрамаки и Маковаяну. Первый стал верховным вождем союза племен, а его сын возглавил родное племя. Булыгин уже довольно свободно изъяснялся на языке мака, поэтому обходился без помощи жены. Вожди, кстати, тоже научились понимать русский язык. — И вы пораскиньте мозгами, — добавил он по-русски Жилякову и Котельникову. — Вопрос жизни и смерти. Всем надо крепко подумать.
– Хорошо бы узнать, откуда и зачем они тут появились, — как бы размышляя вслух, протянул Филипп Котельников. Бывшему юнге уже исполнилось двадцать два, он подрос, раздался в плечах, женился на индеанке и успел родить мальчонку; наверное, поэтому стал рассудительным и обстоятельным, так что комендант с легким сердцем приблизил его к себе. Вот и сейчас Котельников явно собрался под обсуждение подвести прочную основу. — Ведь мы знаем, по индейским сведениям, что Штаты начали войну с британцами, у них каждый солдат на счету. А тут их не меньше сотни.
– Ну и что? — скептически отозвался Жиляков. — Это, можа, артель трапперов.
– Ага, артель! Артелью, Прохор, лучше баржу тянуть, а не белку али куницу бить, — съязвил Филипп. — И штуцера у них не на пушного зверя — ишь как пуляют!
Как раз в этот момент в раскрытое по случаю жары окно влетела очередная пуля, хлестко щелкнув в лиственничное бревно стены. Видимо, рейнджеру-стрелку на холме показалось, что кто-то промелькнул внутри комнаты. А может, просто напомнил русским: мол, не больно-то разгуливайте; конечно, все под Богом ходят, а вы еще и под прицелом.
– Ну а ежели узнаем, что им потребно, то и решим, как дальше быть, — продолжил рассуждение Котельников. — То ли подождать, пока потешатся да уйдут, то ли вдарить из фальконетов да пойти в рукопашную.
– Фальконетов у нас всего два и зарядов к ним всего-ничего — по десятку на ствол, так что вряд ли получим нужный эффект, — возразил Булыгин. — А над рукопашной стоит подумать. У нас тридцать бойцов да у Маковаяна больше полусотни… может получиться…
– Но сначала нужен пленный, — упрямствовал Филипп. — Так ведь, уважаемые вожди? — обратился он к сосредоточенно молчавшим индейцам.
Маковаян переглянулся с отцом, тот чуть заметно кивнул, и молодой вождь мака заговорил:
