…Пикник получился на славу. «Ковбои» соорудили вертел над костром и зажарили целую ногу бизона. Сочные куски мяса, разложенные на широких листьях какого-то местного лопуха, посыпанные мелко порубленным диким чесноком, сводили с ума своим ароматом. Таракановская фляга пшеничной водки, настоянной на апельсиновых корках, опустела, пройдя всего два круга, и юсовцы достали фляжки с виски и джином. Джейн пила и закусывала наравне с мужчинами, приводя в восторг юных близнецов, которым майор вообще запретил пить, и они довольствовались чистой водой из протекавшего неподалеку ручья. Сам Алексей притворялся, что делает крупные глотки и быстро хмелеет, а на самом деле только пригубливал спиртное. Он не доверял «дворнягам», а те и не проявляли особого дружелюбия, изредка ухмыляясь чему-то да скалясь на шутки своей хозяйки.
По завершении пиршества «ковбои» и прапорщики разошлись по своим палаткам; у догорающего костра остались майор и журналистка.
Курили — Алексей индейскую трубку, Джейн длинную сигариллу, — какое-то время молчали, глядя, как налетающий из прерии ветерок поигрывает рдеющими углями.
Над ними раскинулся безлунный черно-синий полог небосвода с крупными мигающими звездами. Казалось, этот затухающий костер и два слабо освещенных человека возле него — это все, что осталось в мире, — остальное кануло в море мрака.
– Как вы себя чувствуете, Алекс? — спросила Джейн, докурив сигариллу. Она бросила окурок в угли и посмотрела, как вынырнувший из-под красного уголька огненный язычок жадно подхватил его и мгновенно «докурил». Женщина чему-то улыбнулась и повернула лицо к майору. — Вы не слишком опьянели?
– Русские не пьянеют, — ухмыльнулся Алексей и крепко потер ладонями лицо.
– Но вы же не настоящий русский. Метис. Как минимум квартерон. — Она старалась быть дружелюбной, но в интонации, тем не менее, просквозило презрение.
– Моя матушка индеанка мака, — согласился Алексей, вроде бы не заметив тона собеседницы. Язык его слегка заплетался. — Но мы все — русские.
– Мака-а… — протянула Джейн. — Ядро союза орегонских племен…
– Вы, наверное, хорошая журналистка: все знаете.
– Неплохая, — скромно потупилась Джейн.
– А что вы еще скажете про мака? Насколько глубоки ваши знания?
– Ну-у… Язык мака — официальный язык Орегона…
– Империи Орегон, — уточнил Алексей.
– Пускай империи, — неохотно согласилась Казно. — Мака — единственное индейское племя, имеющее письменность европейского типа.
– Во-от, — торжествующе сказал Алексей, — это, пожалуй, самое главное. Письменность мака стала письменностью всего союза племен… всей империи… У каждого племени — свои школы, но везде учат читать и писать на языке мака. Это скрепляет племена в единый союз! — Он помолчал и вдруг встрепенулся: — А кто ее дал индейцам, эту письменность? А?
– Кто? — У Джейн, видимо, проснулось профессиональное любопытство.
– Вижу: не знаете. — Алексей погрозил пальцем и пьяно вздохнул. — Архиепископ наш, владыко Иннокентий… Он придумал алфавит и даже перевел на язык мака Священное Писание… И служба в храмах теперь идет не на церковно-славянском, а на языке мака. Индейцам это нравится, они охотно крестятся… — Алексей снова потер лицо, как часто делают пьяные, желающие протрезветь. — И на Гавайях то же самое — все гавайцы православные, детей крестят… Все в Русаме православные! — возгласил он.
– В Русаме?!
– Вы и этого не знаете? В Русской Америке… А вот почему вы назвали меня мексиканским ублюдком? Чем вам не нравятся мексиканцы?
– Чем? — Джейн брезгливо поморщилась. — Нечистоплотные хвастуны и лентяи. Удивляюсь, как им удалось получить независимость. Впрочем, Испания ничем не лучше. Так что эти качества они получили по наследству.
– Эти качества есть у людей из любого народа, — возразил Алексей. — В том числе и у англосаксов.
– Англосаксы — трудолюбивая и целеустремленная раса, особенно мы, свободные американцы, — заявила журналистка. Получилось слишком пафосно и высокомерно, однако это ее не смутило. — Мы призваны Богом оплодотворить истинной демократией эти земли — от океана до океана и от льдов до тропиков. Это наша святая миссия — нести свободу и утверждать права человека, права частной собственности! Это — наше святое предназначение! Судьба!
– Ого! — сказал Алексей. — Целый манифест.
– Вот именно! Манифест! Манифест судьбы!
– Только как быть с правами других? Той же империи Орегон… или России, которая владеет Калифорнией и Аляской? Или — Мексике? Они ведь все на вашем пути к океану.
– Стоят стеной — не обойти? — засмеялась Джейн. — Да мы купим эти земли, как купили у Наполеона Луизиану. Даже дешевле.
– А если — нет?
– А нет — возьмем силой. Северная Америка должна принадлежать Соединенным Штатам. С нами Бог!
На последних словах Джейн вскинула руки вверх, и в этот миг яркая звезда прочертила по черноте сияющую полосу с запада на восток и где-то за горизонтом небо осветилось вспышкой.
– Вот оно, предзнаменование! — воскликнула журналистка.
Алексей засмеялся:
– Падающая Звезда — имя Текумсе, а этот вождь не раз бивал ваших хваленых демократов.
