Волны, в которых мы утонули полностью

Она лежит на моей груди, и слезы текут по ее щекам.

Она чувствует себя такой слабой, а волны уносят с собой.

Она верит, что однажды навсегда перестанет тонуть.

Ее сердце ждет, когда душу покинет немая боль.

Когда я слушала его голос, что-то сжалось у меня в груди. Его губы задержались на напротив моих, его слова поражали меня в самое сердце. Я чувствовала его дыхание, ощущала его дрожащие пальцы на моем позвоночнике. Я чувствовала его душу, прижималась к нему и смотрела на его губы.

Брукс…

Я буду твоим якорем,

Твоей поддержкой в ночной темноте,

Я буду твоей опорой

во время одиноких приливов и тянущей пустоте.

Я буду крепко держать тебя, стану светом твоим, прочту о тебе молитву.

Я буду твоим якорем,

Вместе мы переживем эту битву.

Он сводил меня с ума. Его объятья, его прикосновения, его голос, его слова. Все в его душе воспламеняло меня, и я с гордостью горела рядом с ним.

Каждый день она сражается с тенью своей,

Но теряет надежду победить в темноте.

От меня ускользает, и я держу ее крепче.

Обещаю, все закончится, утром станет легче.

Я буду твоим якорем,

Твоей поддержкой в ночной темноте,

Я буду твоей опорой

во время одиноких приливов и тянущей пустоте.

Я буду крепко держать тебя, стану светом твоим, прочту о тебе молитву,

Я буду твоим якорем.

Вместе мы переживем эту битву.

Я буду крепко держать тебя, стану светом твоим, прочту о тебе молитву,

Я буду крепко держать тебя, стану светом твоим, малышка, нам помогут мои молитвы.

Я буду твоим якорем.

Вместе мы переживем эту тьму.

– Мэгги, – прошептал он. Наши лица были совсем близко, но губы еще не соприкоснулись. Наши тела задрожали, и он рассмеялся. – Ты дрожишь.

Ты тоже.

Он улыбнулся, как будто мог прочитать мои мысли, и я изо всех сил попыталась читать его.

– Ты мой лучший друг, Магнит, но… – Его губы были совсем близко, и я могла поклясться, что они коснулись моих. Его пальцы легко касались моей спины круговыми движениями, и я таяла каждый раз, когда завершался очередной круг. – А что если она была права? Что если Лейси была права? Что если мы с тобой не просто друзья, но нечто большее? – Его рука на моей талии сжалась сильнее, он притягивал меня ближе. Наши губы снова соприкоснулись, и мой желудок скрутило узлом.

– Отступи, и я тоже отступлю, – сказал он мне. Я придвинулась ближе, положила руки ему на грудь, чувствуя биение его сердца. Его взгляд упал на мои губы, и его дрожь стала моей собственной. – Скажи, чтобы я не целовал тебя, Мэгги. Отступи, и я не буду тебя целовать.

Я стояла неподвижно.

Конечно же, я стояла неподвижно.

Я стояла и ждала, умирала и ждала.

Когда он понял мой ответ, когда его губы скользнули по моим, у меня закружилась голова, и я вернулась к жизни.

Его губы коснулись моих, сначала нежно, и я стала частью его. Он притянул меня ближе, сильнее прижимая свои губы к моим. И – впервые за долгое время – я почувствовала это.

Счастье.

Это по-настоящему? Мне это можно? Мне можно быть счастливой?

В прошлый раз меня целовал тот же мальчик, который сейчас обнимает меня, сжимает так, словно я воплощение мечты, о которой он даже не подозревал.

Этот поцелуй был совсем не таким, как много лет назад. На этот раз мы не считали секунды, но я считала вдохи, которые он у меня украл.

Один…

Два…

Двадцать пять…

На этот раз поцелуй был таким реальным, таким совершенным, таким похожим на вечность.

В этот раз – навсегда.

– Мэгги, ты не видела…

Брукс отскочил от меня, повернувшись спиной к человеку в дверях. Наушник выскочил из моего уха, и я споткнулась.

Мой взгляд метнулся к маме. Она стояла на пороге и потрясенно смотрела на нас.

– …красную помаду Шерил, – закончила она. Воцарилось неловкое молчание, и мама прищурилась. Брукс поправил галстук. – Брукс, по-моему, Шерил ждет тебя внизу и хочет сфотографироваться.