Держа парализатор стволом вверх, Зотик прислушался, и не спеша огляделся. Похоже, все людоеды лежали здесь. Однако черт их знает? Может, они умеют блокировать биополе? Не зря же колдун называл их нелюдями. И сейчас какая-нибудь расписная рожа уже прицеливается из кустов. Зотик передернул плечами от неприятного холодка, пробежавшего по спине. Мимоходом похвалил себя за то, что предусмотрительно надел бронежилет. Решительно спрятав парализатор, принялся грузить бесчувственных людоедов в катер. Труднее всего пришлось с женщинами; намазанные салом, жирные, инертные туши выскальзывали из рук, как прокисшее желе кисельного дерева на Валькирии.
Надо сказать, зрелый плод кисельного дерева, — продолговатый, длиной сантиметров семьдесят, — может доставить массу удовольствий знающему человеку. Главное, уловить момент полного созревания. Промахнешься часов на шесть, и получишь такую вонючую гадость!.. А еще плоды нельзя было снимать недозрелыми, чтобы они «дошли» на виду. Они тогда прокисали, минуя фазу зрелости. Таская громадных бабищ в катер, Зотик вспоминал свой первый опыт с кисельным деревом. Там же с земли ни за что не определишь зрелость плода, его ж надо пощупать… Зотик долго ползал по ветвям, принюхиваясь и приглядываясь, нежно похлопывая по бокам плодов. Наконец, выбрал один, осторожно снял с черенка. Каких трудов стоило слезть с дерева и не выронить тридцатикилограммовую махину. Облизываясь в предвкушении, Зотик смахнул кинжалом верхнюю часть плода… Прямо в лицо ему шибануло мерзкой вонью, и тут же плод будто взорвался — все свое содержимое выхаркнул на Зотика. Он потом долго отстирывал одежду и отчищал доспехи у ближайшего ручья, но еще дня три от него воняло так, что встречные вельможи и дамы изумленно оборачивались. Ведь на Валькирии плоды кисельного дерева считаются лакомством простолюдинов. Когда начинается сезон, от всех крестьян и ремесленников воняет зверски! У них это своеобразный спорт, кто больше угадает зрелых плодов. Но промахиваются часто. Зотик потом стал осторожнее при вскрытии плодов, но и то нет-нет, а ловил физиономией куски прокисшего желе.
Зотику приходилось трудиться одному, Ареф сидел в пилотском кресле и посредством сканеров контролировал округу, не отказывая себе в удовольствии время от времени подавать дельные советы вроде того, что женщин не худо бы кантовать; сначала катить титьки, а потом заносить все остальное.
Когда Зотик запихивал в катер последнего аборигена Садов Господних, и руки, и одежда его, даже почему-то лицо, были скользкими от вонючего жира, которым мазались людоеды.
— Ну и воняют же они! — вскричал Зотик, оглядываясь по сторонам, чем бы обтереть хотя бы руки.
— А чего ты хотел? — хохотнул Ареф в коммуникаторе. — Они ж из каменного века… — Зотика итак мутило, а тут еще Ареф подпустил шпильку: — Ты знаешь, что они мажутся человеческим жиром?
Зотика скрутило пополам от рвотного спазма, но он нашел все же в себе силы, чтобы взвыть благим матом:
— Заткни-ись!!!
Ареф, как ни в чем не бывало, продолжал:
— Считается, что злые духи не смогут удержать в лапах намазавшегося человеческим жиром… Внимание! — вдруг оборвал он сам себя: — Два малых десантных катера на подходе.
Сейчас же, будто сквознячок пролетел, и по сторонам поляны проявились два катера. Из них посыпались быстрые, ловкие ребята в камуфляжных комбинезонах. Судя по всему, Зотик влип. Катер наверняка под прицелом, и чертовы бистонцы не стреляют только потому, что опасаются за целостность галларов в огне взрыва. Ну что ж, значит, не обойдется без рукопашной. За спиной Зотика висел слонобой, в рукаве — бластер. Так что, поглядим…
Бистонцев было человек десять, но они совершили непростительную ошибку для вояк такого класса. Они были вооружены бластерами, а под камуфляжем угадывались бронежилеты, но Зотик-то был вооружен слонобоем! Разумеется, универсальный бронежилет из плстброни выдерживает попадание бронебойной пули из слонобоя, не выдерживает биологический объект, на котором надет бронежилет.
