Никогда я не жила такой полной жизнью. Купила два абонемента в Консерваторию, на Моцарта и Бетховена. В Доме архитектора прекрасные пианисты и скрипачи отрабатывали на бесплатных концертах свои программы. И на вахте работала мамина знакомая!
И театры, театры, особенно Маяковка! Театральные билеты продавались в ЦДЛ, я не пропускала ни одной распродажи. Если мне попадалось что-то особенное, звонила Люсе в Обнинск. Да вообще – было, кому звонить.
Софе, мы с детства знали друг друга, Боре в Зеленоград, И Вите, моему знакомому по Таганрогу. Ему – редко, очень редко.
А как-то позвонила Люся:
– Надо обязательно посмотреть «Царь Фёдор Иоаннович», там Смоктуновский.
– Люсь, нет билетов.
– Ничего, пойдём к началу.
Мы стоим у входа. Молодой человек подходит ко мне и предлагает билет.
– Спасибо, возьмите деньги, но пойдёт моя подруга, она специально приехала из Обнинска.
– Нет! – кричит Люся в открытых дверях. – Я не могу, иди ты!
– Нет, ты!
– Да решите вы, наконец? – смеётся молодой человек. – У меня только один лишний билет, я не могу взять вас обеих!
Но это был исключительный случай. Обычно мне везло на лишние билеты, даже в Большой театр.
Походы без билетов прекратились только через несколько лет, с моим замужеством. Мужу на это не хватало легкомыслия – если выходить из дома вечером, то уж знать, куда и зачем.
– Это всё твои студенческие замашки!
Я клала ему билет в кармашек пиджака, когда он уходил на работу, и встречались мы уже в театре. У меня всегда было туго со временем, я ведь всю жизнь пыталась объять необъятное. Я опаздывала с детства. Один знакомый моей юности напомнил мне:
– У тебя была теория – если не будешь опаздывать, ничего не успеешь.
И в тот день я опаздывала. Пролетела мимо билетёрши в театре Маяковского, наверно, за две минуты до начала спектакля. Наши места были заняты, я пригласила дежурную.
– У вас билет на вчерашний спектакль, – сообщила она невозмутимо, – пойдёмте, я посажу вас на свободное место.
– Но ещё муж должен прийти, у него второй билет!
– Я думаю, муж у вас здравомыслящий человек, догадается взглянуть на дату.
Конечно, она оказалась права.
Я ходила на все семинары, на все вечера, все диспуты в ЦДЛ.
А как-то забыла в общежитии членский билет. Спохватилась у входа, прошу вахтёршу:
– Пропустите меня, пожалуйста, я опаздываю! Я вам завтра членский билет покажу!
– Чей билет – папин, мамин?
Один диспут помню хорошо. Вёл его Данин, умница, обаятельнейший человек. Длинный стол, за одним его торцом – молодые учёные, за другим – мы, молодые поэты.
Всё шло довольно гладко, я молчала и слушала, хотя учёные были уж очень самоуверенны. И тут Данин задал им явно провокационный вопрос, но и они, и я проглотили этот крючок.
– Технический прогресс – это нормально. Но как быть с законами нравственности, морали?
И худенький очкарик заявляет:
– Я думаю, со временем мы выработаем какие-то постулаты и дадим их человечеству!
Этого я не могла перенести.
– Технический прогресс – очень увлекательная штука. Вот я, гуманитарий до мозга костей, поддалась, пошла в технический вуз. На самую передовую технического прогресса, в Радиотехнический! Весь наш класс пошёл в технические вузы, так это было заразительно. Сколько людей пошли не по своей дороге! А потом – или всю жизнь расплачивались, или выпрямляли этот зигзаг, если хватало силёнок! Но постулаты – это уже слишком, простите. Человечество их выстрадало, а вы хотите вывести, как ваши формулы!
Когда все расходились, Данин улыбался мне по-доброму.
У меня была своя комната, и появились гости! Это сейчас – гости договариваются о своём визите по телефону, или ты, опять же, по телефону, приглашаешь их. Телефона у меня не было так же, как в Ростове. И точно так же гости являлись без приглашения и предупреждения.
Первой, по-моему, была моя знакомая из Киева, мы жили вместе в гостинице в какой-то из командировок. Она тогда приехала на пластическую операцию, переделывать нос.
– Понимаете, меня принимают за еврейку, каждому ведь не объяснишь!
– Вы мне это говорите? Я же сама еврейка, между прочим, и никогда не скрывала и не скрываю этого!
– Это ваше дело, а мне плохо!
Она писала мне ещё долгие годы, моей жизнью не интересовалась, жаловалась на свою. И сейчас повторяла:
– Мне уже тридцать шесть, жизнь кончена. Как ты могла в своём возрасте бросить нормальную работу, тебе же не двадцать лет!
– Ничего, я ещё много чего успею, мы долгожители! – смеюсь я, но мне невесело. Друзья тоже удивляются, как я осмелилась изменить свою жизнь. Но они поддерживают меня!
– Старость – это не жизнь! – убеждённо говорит моя гостья.
– Смотря, какая старость, – почему-то защищаюсь я.
Хотя, если разобраться, разве это старость! Через три года у меня выйдет сборник стихов, я назову его «Лето», пора зрелости. А ещё год спустя выйду замуж! Но я ещё не знаю, что мне приготовила Судьба…
Она недовольно осматривает мою уютную комнату – комендант мне сказала как-то, что приводила экскурсию, когда я была на занятиях – во что можно превратить казённое помещение!
