Юрка сгибается в три погибели, хлопает себя по коленкам, приседает у парапета, давится смехом:
– О-о. У-у. А-а, я-то думал у тебя с юмором неладно. А ты хохмач почище меня. Вечером еще расскажешь, поумираем…
– Нашел время смеяться, – огорченно отзывается Антон. – У меня, можно сказать, жизнь рушится…
– Конец света, – обрывает смех Юрка. – Теперь выгонят тебя из ученых, ко мне пойдешь в артель, человеком станешь.
– Нет, точно зарубит он мне защиту, найдет к чему прикопаться, интриган старый, – думает вслух Антон.
– Да он что, враг себе? У вас же, поди, тоже есть план по выпечке кандидатов. Раз государство у нас насквозь плановое. Так он от тебя и откажется. Тоже, наверное, сидит, мучается. Но тебе надо ему помочь. Как он, не против коньячка? Употребляет или ему это уже чирьевато?
– Тебе бы все насмешки строить, – устало отмахнулся от него Антон. – Это же профессор, светило!
– А по мне хоть сам папа римский, говори номер телефона и как его там по батюшке, только быстро, а то я раздумаю!
– Ты в своем уме?! – шарахается Антон. – И не думай.
– С тобой или без тебя, я найду этого профессора, даже если мне придется опять сдавать билет на самолет.
Антон понимает, что попал в безвыходную ситуацию и так просто от Юрки не отделаться.
– Петр Федорович, – говорит он и тоской представляет, что за всем этим последует. Юрку уже не остановить.
Он ныряет в телефонную будку, накручивает диск, с минуту с кем-то разговаривает – за стеклом не слышно. И выходит с серьезным выражением лица, совсем другим человеком, чем входил.
– Так, пошли!
– Куда пошли?!
– На кудыкину гору, к Петру Федоровичу, куда же еще. В моем возрасте, говорит он, чревато последствиями, заметь правильно говорит, в гости ходить. А ко мне, милости просим. И чего ты боялся?
– Что ты ему наплел? – паническим шепотом спрашивает Антон. – Все, теперь точно не ученой степени, как своих ушей. Связался с тобой на свою голову.
– Может, тебе сто грамм налить, чтоб успокоился? Я за язык его не тянул. Раскинь мозгами, зачем мы ему, если он помириться не хочет? Заинтриговал я его.
– Бутылкой, что ли? – схватился Антон за голову.
– И бутылкой тоже, ты же разве догадаешься старику поставить. Он похихикал и говорит: «Ну заходите, раз у вас день рождения, спасибо, что старика вспомнили».
– У кого день рождения-то, – не понял Антон.
– Ну не у тебя же, тебе пока растолкуешь, взмокнешь. Не мучай голову. Пошли, нам надо побыстрее управиться, а то девчонок прокараулим.
До профессорского дома по набережной пять минут ходьбы. В подъезде Юрка уверенно жмет кнопку звонка, и дверь открывает сам хозяин.
– Здесь живет известный уважаемый человек в городе, а табличку на двери никто не догадается поставить. И некому побеспокоиться, – вместо приветствия говорит Юрка деловым тоном. – А так, представляете, Петр Федорович – по бронзе чернью, солидно, все, кто мимо проходят, читают, проникаются.
Профессор изумленно глядит на него и в замешательстве, шаг за шагом, отступает в прихожую. Антона от таких выходок Юрки уже мелкая дрожь бьет. Но Петр Федорович уже оправился от растерянности:
– Да я и сам, признаться, подумывал о этом, Юрий, я правильно запомнил ваше имя? Но как-то не принято у нас в провинции, – говорит он и приглашает в гостиную.
– А жаль, – в тон ему рассудительно отвечает Юрка и неторопливо раздевается. – А то я бы у себя на работе в два счета табличку сварганил.
– Простите, а где вы работаете?
– Сразу и не объяснишь: тайга, ручьи, драгметалл, – высвободив себя из дубленки, отвечает Юрка. – Самые обычные профессии, но каждый в артели умелец. Как говорится, можем сделать все: от гвоздя до пулемета. Кстати, к вашей науке отношусь с огромным почтением. Вся наша жизнь одна сплошная философия. Спасибо вот Антону, просветил, с вашими работами познакомил. Очень, знаете, интересно.
Петр Федорович одобрительно смотрит на гостей. И Антон понимает, что и в самом деле старик переживал, мучился от размолвки, и рад его видеть, хоть и виду не подает. Только бы Юрка не сорвался: мало того, что врет напропалую, еще и умничать взялся. Это ему не официанткам мозги пудрить, опозориться недолго.
Из гостиной выплывает дородная жена Петра Федоровича и Юрка устремляется к ней. Церемонно наклоняет голову, припадает к руке. Этому-то он где научился? Без тени смущения принимает поздравления с днем ангела. Вынимает коробку конфет и бутылку марочного вина. Тут же вызывается помочь собрать стол. Мило шутит и, по оживленному разговору на кухне похоже, что он совсем очаровал хозяйку.
Антону ничего не остается, как беседовать с профессором, и оба делают вид, что ничего не произошло. Юрка стремительно завоевывает интеллигентное семейство. «Чертовщина какая-то, так не бывает, – мрачно думает Антон, и одновременно радуясь, что все так устроилось. – Что они в нем находят? Впору ущипнуть себя. Еще и час назад не мог помыслить, что окажусь тут и помирюсь с Петром Федоровичем».
