Фигглов можно читать, как открытую книгу. Притом это книга с крупными буквами, на каждой странице большая цветная картинка: «Где тут песик?» или «Большой красный мяч» — и всего несколько слов. Мысли Фигглов тут же отражались у них на лице, и сейчас на всех лицах дружно отразилось: «Кривенс, хоть бы не спросила она про то, чего не хочется нам говорити…»
— Это правда или нет? — спросила Тиффани.
— О, айе, — медленно проговорил Роб. — Келда не солгала тебе. Кралева добра ему желает, хоть как энто сделать — не знает. Она эльф. Не шибко умеют эльфы о других думати.
— Что с ним будет, если мы его не вернем?
И снова Тиффани увидела на лицах Фигглов «ой не хочется нам отвечати…»
— Я спрашиваю… — повторила она.
— Скажу тебе, она сама его веррррнет, — ответил Вильям. — Спустя вррремя. И не станет он старррше. Тут никто и ничто не ррррастет. Никто и ничто.
— Это значит, он будет жив-здоров и в порядке?
В горле у Роба Всякограба послышалось буркотание. Словно голос хотел сказать «айе», а с голосом спорил разум, который знал правильный ответ: «нэй».
— А сейчас расскажите мне все, чего не досказываете, — проговорила Тиффани.
Первым ответил Вулли Валенок.
— Много чего всякого, — сказал он. — Вот чтобы свинец начал плавиться, надобно нагреть его до…
— Чем дальше ты заходишь в энтот край, тем время медленней течет, — торопливо проговорил Роб. — Годы словно дни проходят. Кралеве наскучит с мальца парнишкой возиться, мож через месяц или два. Два месяца здесь, ведаешь, где время медленно и тяжело ползет. Но когда парнишка воротится в край смертных, ты успеешь старой леди стать, а то и вовсе отживешь свой век. Так что ежели своих детишек заведешь, тебе придется их предупредити: пускай посматривают на холмах. Вдруг да увидят пацаненка липкого, который кричит хаччу сладка — энто будет их Дядюшка Вентворт. Но то еще не самое худое. Проживи слишком долго во сне, и разума лишишься. Толком никогда уже не сможешь пробудиться. Не сумеешь связи ухватить с миром настоящим.
Тиффани молча смотрела на него.
— Так уже случалось прежде, — сказал Вильям.
— Я его заберу, — негромко проговорила Тиффани.
— Мы не сомневаемся в тебе, — ответил Роб. — И куда пойдешь ты, туда и мы с тобою. Нак Мак Фигглы не страшатся ничего!
В ответ поднялся бравый ор, но Тиффани показалось, что синие тени всасывают и глушат звук.
— Айе, ничего кроме адвокатов-законник… ммф ммф, — успел прибавить Вулли Валенок, прежде чем Роб заткнул его.
Тиффани вернулась к цепочке конских следов и зашагала вперед.
Снег как-то неприятно, пискливо скрипел у нее под ногами.
Она прошла немного, глядя, как при ее приближении деревья становятся реальнее, и оглянулась назад.
Нак Мак Фигглы пробирались вслед за ней. А ее следы оставались дырами на снегу, и в них виднелась трава.
Деревья начали выводить ее из себя. Видеть, как они меняются на глазах, было хуже, чем увидеть чудовище. Чудовище можно ударить, но лес не ударишь. А Тиффани хотела врезать.
Она остановилась и отгребла снег от подножия ствола. И на миг там стало видно что-то серое, неопределенное. Потом, под взглядом Тиффани, кора дерева расползлась вниз по стволу на то место, что было прежде скрыто под снегом. И сделала вид, что была тут все время.
Такое было страшнее, чем Псы. Те — твари как твари, можно их отлупить. А это… смутное…
Тиффани снова мыслила Вторым Помыслом. Чувствовала, как ее страх растет. Как живот превращается в раскаленный докрасна комок. Как начинают потеть руки на сгибах. Но это все… отдельно от Помысла. Тиффани наблюдала за собой, напуганной. Значит, оставалась частица ее — та самая, что наблюдает за страхом — и не чувствует его.
Проблема в том, что эту частицу несут ноги Тиффани, которые напуганы еще как. Частице надо быть очень внимательной.
В этот самый миг все и пошло наперекосяк. Страх сдавил ее. Я на чужой земле, впереди — твари, позади — сотни синекожих воров. Черные собаки. Всадник без головы. Гадина в реке. Овца мчится задом наперед. Голоса под кроватью…
Ужас обрушился на нее. Но она была Тиффани, поэтому кинулась ужасу навстречу, занося для удара сковородку. Пройти через лес, добраться до Королевы, отнять брата, вырваться из этого места!
Где-то позади какие-то голоса начали орать…
И она проснулась.
Никакого снега. Все, что тут белело — это постель и потолок ее спальни. Некоторое время она смотрела на потолок и простыни, потом наклонилась и заглянула под кровать.
Ничего там не было, кроме подкроваткина. Когда она резко распахнула дверь кукольного домика, внутри оказались только два игрушечных солдата, плюшевый медведь и безголовая кукла.
Стены были прочными на ощупь, и пол скрипел под ногами, как всю жизнь. Ее тапки — такие же, как всегда: старые, удобные, отделаны розовым пухом, который давно весь обтрепался.
Тиффани остановилась посреди комнаты и тихо-тихо сказала:
— Тут есть кто-нибудь?
Вдали, на холмах, замемекала овца. Но вряд ли вопрос Тиффани кто-то услышал.
Со скрипом открылась дверь, вошел кот Крысоед. Потерся об ее ноги, урча, словно гром за горизонтом, а потом залез на кровать и там склубился.
