Через минут десять Машка влетела в ворота, остолбенела, разглядывая наши новые постройки, повела головой, в поисках «своего» сарая. Его не было, да и вообще он раньше находился в первой крепости. Но лосиха не растерялась, услыхала носом знакомый запах навоза, и рванула в приоткрытый барак с овцами. Туда как будто граната попала — наша живность заорала, как резанная. В ответ им заорала Машка. Орали не долго, договорились, наверное. Лосиха выглядывала из барака, теперь оттуда изредка только неслось недовольное блеяние.
— Смеяна! Машке стрелу достань да рану обработай! Потом ноги в руки, броню на себя, винтовку на плечо — и ко мне, рассказывать будешь!
— Я сейчас! Они с юга идут!.. — на ходу кричала Смеяна, на ходу разворачивая походную аптечку, пока не скрылась за воротами хлева.
— Что там? Чего тревогу поднял? — Буревой с парнями поднялись ко мне.
— Смеяна из леса с Машкой прибежали, у лосихи стрела в заднице, — коротко отрапортовал я, пытаясь в подзорную трубу разглядеть тех людей, о которых говорила девочка.
— И что им тут только надо, — пробурчал Юрка, — вроде же далеко тут от заселённых мест.
— Если военные — то чего они зимой пошли, летом по озеру проще? Если торговцы — то же самое, — рассуждал Кукша, — а коли просто народ идёт, то зачем?
— Вот и мне интересно — зачем? — пробормотал я.
У меня появилась мысль о том, что Лис послал искать нас, наверно, сообразил где мы можем жить. Хотя времени уже куча прошла, чего летом, на лодках, не пришли? Блин! Засада!
— Во-о-о-н там, смотри, — дед осматривал лес в свою подзорную трубу, — по краю поля. Из-за деревьев только плохо видно.
Я уставился на то место, которое показал Буревой. Да, действительно, за деревьями было какое-то движение. Причём движение это начиналось в лесу, змеёй двигалось вдоль поля и не прекращалось! Это сколько там народу!?
— Сейчас видно будет, в просвете, — дед подкручивал оптический прибор в попытках заставить нашу самоделку дать чёткое изображение, были ещё проблеме у нас в части оптики..
Колонна людей, что представлялась нам змеёй издалека, наконец, показалась в просвете, там, где деревья были не такие густые. Я разглядывал непрошенных гостей. Впереди шли три вояки, вроде как в голове колонны. За ними двигались сани, пешие люди, какая-то живность. Люди растянулись вдоль всего поля, и продолжали выходить из леса.
— Если трое в голове, то ещё есть в конце вояки, — высказался Кукша.
— Фух-х-х, ну вы и забрались! — до нас наконец-то добежала Смеяна, запыхалась, пока поднималась, — Я Машку догнала, ей трудно было по глубокому снегу идти. Она ко мне повернулась — а тут шум! Машка подпрыгнула и побежала в деревню! А воин вышел с луком, и давай её выцеливать. Ну я винтовку сняла, и в него!..
— Ты его пристрелила, что ли?! — у меня глаза на лоб полезли.
— Не, по дереву попала, его снегом с веток завалило да прицел сбило. А Машка уже за деревьями была, он бы уже не попал. Ну я за ней и рванула! — девчонка размахивала руками, показывая как стреляла, как бежала, — Вот тут вы нас и увидели.
— Молодец, выношу тебе благодарность за смелые и активные действия в боевой обстановке. С занесением в личное дело! — я погладил Смеяну по шлему.
— А как её, благодарность ту, в личное дело внести? Там такого пункта нет, вроде?… — дед озаботился нашими бюрократическими изысканиями, не отрываясь от подзорной трубы.
— Значит, надо добавить. Благодарности там собирать и порицания, до кучи. Фото опять же вставить надо, чтобы было хоть с чем потом сравнить изображение из паспорта, а то я об этом не подумал, — я тоже разглядывал колонну.
— Ну, значит сделаем, — Кукша настроил наконец-то и свою трубу, — я что думаю об этих, пришлых. Это не вояки и не торговцы. Живность с собой бы те не повели. Значит, куда-то село направляется, переезжает, как папа с братьями в своё время.
— Зимой? Летом-то им чего не ехалось? Быстрее, проще, по воде-то? — я рассматривал колонну, — Или весной, перед посадкой? Осенью, после урожая?
— Я знаю, — помрачнел дед, — понял. Мор. Поветрие…
— Мор?
— Заболели, вот и переезжают, чтобы не вымереть, — дед продолжал смотреть, — ты посмотри на них. Собирали всё, что унести смогли, баб да детей мало, стариков почти нет — они первые мрут, когда поветрие приходит. Мимо нашей деревни такие проходили иногда, мимо, обычно. К ним никто не шёл, да и сами подальше от деревни держались, только кричали, что мор идёт. Заразу значит эту твою, микробы которая, чтобы не занести, как я теперь понимаю.
— И долго так вот ходить они будут? Они ж от усталости вымрут быстрее… — я смотрел на колонну, она подошла уже поближе, было видно даже измождённые лица тех, кто был в голове процессии.
— А пока болеть не перестанут. Тогда место для деревни ищут и садятся. Эти давно идут, кур уже не видно, хотя клетки для них вон, на санях лежат. Да и сами поизносились, по одёжке заметно. Плюс кони еле тянут, голодные. Да и мало что-то, лошадок-то…
