Однажды после заката, я взял бумагу и издал указ. Указ о финансах. Зоряне и Леде задача на год — разработать и оформить концепцию государственных финансов на базе наших мыслей и рассуждений. Задача объёмная. Необходимо не только переписать и распределить наши текущие хозяйственные отношения на новый лад, но и определить работу в направлении экономики и денег в будущем, механизмы выработать. Чтобы при появлении новой области приложения усилий было сразу ясно, стоит ли регулировать на государственном уровне её, до какой степени и чем руководствоваться при этом. Пока же мы вводили изменения в оплате труда для крепостных, согласно распределения на рукастых, глазастых и головастых, как ещё в конце года решили. План теперь чуть можно перевыполнять, выплаты за рацпредложение и технологии тоже имеют место быть. Да себе начисляли зарплату, и прекращали вольницу в плане использования ресурсов по личному усмотрению. Выплаты, правда, начислили огромные, задним числом. За все годы тут, считай, да плюс выплаты за рацпредложения и технологии. У нас на руках, ну, по записям в «банке», было два бюджета государства годовых. Это про запас так сделали, чтобы с голой заднице не остаться в неподходящий момент. На ту зарплату я и отоварился на государственных складах, и накрыл мужикам, что строить дома помогали, хороший стол. Затраты я нёс не один, все Игнатьевы скинулись.
Москвичи рады, посидели неплохо в воскресенье, я им в ножки поклонился за помощь. Молодцы у меня граждане. На хитрый взгляд Ладимира ткнул его в ведомость начисления зарплаты, со всеми расчётами. Тот одобрительно кивнул, красиво, мол, выкрутился, и присоединился к новоселью. Там же и объявили указы об изменении оплаты труда, плановых показателях, да и про детский труд. Трудиться ребята у нас теперь будут после учёбы и тренировок, два направления есть. Стажировки — это пусть на госслужбе да на производстве поработают, посчитать помогут, да и вникнут в процессы, это казной не оплачивается. Второе направление — нечто вроде кружков ремесленных на самоокупаемости. Пусть мелочёвкой занимаются, а то подарок собрать какой, или карандаши сделать — бежим да чуть не всю ночь делаем мы с дедом, племянниками и пасынками.
Люди решения одобрили. Теперь вроде как их дети становятся ближе к руководству, и подзаработать могут. По тарифной сетке новой — вообще предложение на ура прошло, народ проникся оплатой за идеи и их реализацию. Теперь будем потихоньку, по мере разработки норм и правил, внедрять нашу финансовую стратегию. Решили делать последовательно, мелкими шажочками, да зорко глядеть, чтобы не навредить. Единственный минус — у нас на это куча времени уходить будет. Затраты на учёт и расчёты по трудовой деятельности попервой будут сопоставимы с самой этой деятельностью, но я надеялся что это со временем оправдается, и станет легче.
Жизнь постепенно входила в обычное русло. Народ работал, мы тоже не отставали. Пошли свадьбы. Поженились наши ребята, Веселину с Горшком я благословил, но попросил задержаться до марта. Ребята просьбу выполнили, ждём теперь.
Привычная жизнь нарушилась в середине февраля. Вечером прискакал пограничник с докладом о большом количестве всадников. Кукша отправился с ним затемно по утру, уточнять масштаб угрозы. Пасынок вернулся с докладом к обеду. Конь в мыле, Кукша — тоже.
— Люди. Много. Идут сюда, — запыхавшись, доложил он.
— Военные?
— Разные. Думал — беженцы, вроде Святослава. Но там воинов больше, много конных, налегке идут, считай. Разве что саней несколько.
— Когда будут у Москвы?
— К вечеру дойдут. Но их много, надо всех наших звать.
— Ну что, начальник штаба, командуй сбор, посылай людей к дорожникам и на торфоразработки…
— Торир тем уже занимается, не маленькие, чай. Приказы розданы, народ готовится.
— И то хорошо, пойдём думать, как оборону крепить станем. В крепости отсидимся или в поле выйдем?
— Думаю, за стенами не вариант, — ответил Кукша, — пожгут ещё или постройки, что не за стеной, попортят. Надо их встретить в поле и разгромить. Коли увидят нас конники — в атаку пойдут, я думаю. Всадник-то сильнее пешего, вот и выходит что их сорок человек против наших полутора сотен вроде как равны в силах. Они так думают. Потому встретим гостей, выдадим пуль каждому, да и того, похороним их.
— И то верно, в осаде торчать что-то не хочется. Да и потом, может, это передовой отряд, а за ним ещё воины придут, успеем на стенах ещё насидеться. Давай тогда, командуй людьми…
Нас застали почти со спущенными штанами — крепость каменная стоит буквой «Г», защищает нас с востока и севера, не пойми от кого. А идут к нам — с юга! Да и то крепость — одно название. Ворот нет, полы и навес на стенах далеко не везде, разве что башенки по углам готовы. По всей Москве движение — люди переодеваются, проверяют оружие и снаряжение, формируют отделения. Из складов воинских выезжают на салазках огнемёты и пулемёты. В первую крепость, что была у нас последним вариантом на случай осады, уходят беременные и дети. Суеты при этом нет, хорошо людей натренировали.
