Я достал свою записную, и мы склонились над бумагой. Закончили уже в доме Лиса, при свечах, далеко за полночь. Были спорные моменты, но мы их обошли. В самом конце, правда, я чуть не открыл расположение деревни. Делал в самом низу привычные мне реквизиты сторон, по привычке написал «Лис, Ладога, земля Новгородская». Мой оппонент уставился на меня с улыбкой. Мол, пиши рядом своё. Я почесал затылок, и написал: «Род Игнатьевых. Вольные стрелки».
— А чего место не указал?
— Ну мало ли как земли новгородские расширятся. Может, ты потом отвечать за большую землю будешь, что ж теперь, договор переписывать? А так считай что его действие распространяется на всю подмандатную территорию, — ответил я тоже в улыбкой.
— Чего? — таки подловил опять Лиса, поставил в неудобное положение, я молодец!
— Говорю, на всю землю новгородскую. Тут вон написано — не причинять вреда, вот везде и не будем друг другу вреда причинять.
— Тогда ладно. Засиделись мы, пора и почивать…
Утром Лис забрал меня с лодки на которой продолжался ремонт. Мы двинулись на торг, искать Белимира. Нашли быстро, у него дом был, совмещённый с религиозными постройками. Ну там идол, место, где требы класть. Храм не храм, но что-то похожее. Лис вкратце объяснил ситуацию, дед повёл нас в святилище. Оно представляло собой один большой амбар с большими воротами. Резиденция, значит, Перунова волхва. Лис, скотина такая, таки выдал ему про то, что я типа с Перуном — лепшие кореша. Белимир аж чуть не подпрыгнул от таких заявлений. Уставился на меня, чуть посохом не огрел. Я же стоял красный, да ножкой шаркал, мол, такие вот мы скромные. Волхв метал молнии глазами, потом увидел мою молнию, амулет, что Буревой делал, потянулся, потрогал. Я снял, дал ему посмотреть поближе. Тот на свет поднёс, к щеке приложил, прикрыл глаза и замер.
— Где взял?
— Сам сделал. Молнию поймал и сделал, — а что я ему ещё скажу?
— Видать, и впрямь ты с Перуном тесно переплетён, — волхв бережно нацепил мне на шею «висюльку», — А ты, Лис, смотри! Власть у тебя не малая, но поперек Перуна ты мошка мелкая. Его, — волхв ткнул в меня пальцем, — не тронь, хуже может быть.
Дед отправился усаживаться на своё место, а Лис аж в лице поменялся, думал, прищучат меня, а сам в оборот попал. Волхв уселся на большой стул, или трон, не знаю, поставил посох между ног и обратился к «премьер-министру»:
— Правду он говорит, поймал молнию. То Я тебе сказал, мне можешь верить, — дед выделил словами свой авторитет, — показывайте, чего у вас там.
Лис со всем почтением протянул листы. Волхв оказался грамотным! По крайней мере, местные черточки на словенском читал бегло. Глянул мельком на мою писанину, на русском языке, ухмыльнулся:
— И тут ромеи постарались. Откуда письмена такие?
— Мои письмена, сам писал. Не ромейские, то будь уверен.
— А похоже. Меня тут один «священник», — дед презрительно выплюнул наименование служителя культа, — пытался в их веру направить, да только сил у него не хватило.
— Что, дуба врезал? — осторожно поинтересовался я.
— Дерево-то тут причем? С лодки упал после пива, еле достали, воды наглотался. Так домой и направился, полуутопший, — дед водил пальцем по бумаге, — силы даже на три кувшина пива ему его бог не дал. А все бегал орал «In nomine Patris, et Filii et Spiritus Sancti. Amen»[1].…
Я чуть челюсть не уронил. Дед на латыни шпарит! Что именно — не знаю, но точно латынь! Занятный служитель культа, надо будет присмотреться к нему. Между тем дед читать закончил словенский перевод договора, вопросительно посмотрел на меня:
— А на твоём чего написано? Не ромейском?
Достал «Азбуку», что отобрал у Обеслава. Она у нас уже русско-словенско-мурманская, сочетание картинок с предметами и слов на трёх языках. Ну там для буквы «Б», например, два блока с картинками и подписями. В мурманской части значок-закорючка скандинавская, и медведь нарисован — они его «бьерн» или как-то похоже называют. В словенском блоке — бочка изображена и соответствующая руна-иероглиф, её обозначающая у будущих славян. Значит, начертание «Б» читается так же, как первая буква у этих двух слов. В таком вот ручье и объяснил все волхву. Удостоился сначала скептического взгляда, потом Белимир попробовал почитать договор на русском, потом ещё, и ещё… Скепсис уступил место уважению — всего-то за три часа с моими подсказками служитель Перуна, считай, освоил новый письменный язык! И даже сам писать попробовал, и даже получилось что-то! Какой любопытный и талантливый дед! Ну а мне это в плюс — пока мы с волхвом плотно общались на тему особенностей письменности в разных языках, Лис, по-моему, уже решил что зря он все это затеял. Ибо Белимир со мной уже на «ты» и с изрядной толикой уважения говорит, а он, местный премьер-министр, в нашем диалоге вообще не при делах. Пару раз пытался влезть с какими-то замечаниями — получил в ответ от волхва что-то в роде «нечего лезьте, когда люди умные говорят!». Лис почтительно замолкал, авторитет у Булимира, судя по всему, был очень велик. Наконец, закончили разбираться с текстом договора.
