- В Эль-Плане раненый будет чувствовать себя превосходно. Маленькое путешествие на носилках не причинит ему вреда. Я могу прислать за ним полдюжины санитаров или, если это окажется затруднительным, несколько мирных крестьян.
- Не лучше ли отвезти его в Халапу? - спросил я. - К тому же и климат там гораздо лучше.
- Это верно, - согласился со мною врач. - Но до Халапы очень далеко. У нас нет ни одной санитарной кареты. Кто согласится нести туда простого солдата?
- Это на редкость симпатичный юноша. Я думаю, что мои товарищи с удовольствием перенесли бы его, если только вы…
Говоря это, я оглянулся в надежде, что кто-нибудь услышит и поддержит меня.
Лицо молодой харочо, стоявшей у входа в палатку, светилось глубокой благодарностью. Должно быть, благодарность эта относилась к доктору, обещавшему скорое выздоровление ее брату. Но, по обыкновению, я принял все на свой счет. В блеске ее прекрасных улыбающихся глаз мне почудилось согласие на мое предложение.
Разумеется, доктор не понимал, почему я проявляю такое горячее участие в судьбе раненого харочо.
Гораздо больше занимал меня вопрос о том, догадывается ли об этом Лола. Одаренная проницательностью, свойственной ее расе, она, по всей вероятности, уже заподозрила истину.
Ласковая полуулыбка, игравшая на ее устах в то время, как она слушала мое предложение, как будто подтвердила это.
Но может быть, вся ее ласковость была только проявлением признательности за мое дружеское отношение к Калросу?
- Против отправки раненого в Халапу мне возразить нечего, - после некоторого размышления заявил доктор.
Он пристально посмотрел на меня.
- Вы очень добры, кабальеро. Великодушие чужестранца и врага особенно ценно.
Легкая усмешка появилась на его лице.
- Впрочем, продолжая быть гуманным, вы только останетесь верны себе.
Усмешка на его губах стала немного явственнее. Она сопровождалась беглым взглядом в сторону Лолы.
- Прежде всего, - продолжал он, заметив мое смущение, - нам следует поговорить о предстоящем путешествии с самим пациентом. Не правда ли, сеньорита?
- Да, сеньор, - ответила девушка. - Я сейчас поговорю с братом. Калрос, - сказала она, повернувшись лицом к палатке, - молодой офицер, спасший тебе жизнь, предлагает отправить тебя в Халапу. Согласен ли ты ехать туда? Доктор утверждает, что воздух Халапы будет тебе полезнее здешнего.
С сильно бьющимся сердцем ждал я ответа раненого.
Ждать мне пришлось довольно долго. Калрос, очевидно, размышлял.
«Что-то будет?» - мысленно восклицал я.
- По-моему, тебе следует согласиться, - решительно заявила девушка. - В Эль-Плане слишком жарко.
«Благодарю тебя, дорогая Лола!» - подумал я, ожидая решения Калроса с таким же нетерпением, с каким преступники ждут приговора.
Если бы на раненого не оказали давления со стороны, он, по всей вероятности, выбрал бы Халапу, представлявшую своего рода санаторий для всех обитателей Тиерры-Калиенте.
Не знаю, успело ли сложиться в его душе какое-нибудь решение. Во всяком случае, он его не высказал. В то время как я, стоя около катре, пытался подкрепить своими доводами простодушные советы его сестры, к палатке подошли какие-то мужчины, изъявившие желание повидаться с Калросом Вергарой.
- Это наши друзья! - воскликнул молодой харочо, услышав знакомые голоса. - Друзья из Лагарто! Выйди к ним Лола, и скажи, что я здесь.
Молодая девушка скользнула к выходу.
- Ты прав, Калрос, - сказала она, бросив взгляд на пришельцев. - Это Виценте Вилагос, Игнацио Вальдец, Розарио, Тресс-Виллас, маленький Паблито.
- Вот счастье-то! - воскликнул больной, приподнимаясь на своем ложе. - Наверное, они пришли сюда, чтобы перенести меня домой.
- Ты угадал, - отозвался высокий, статный харочо, только что вошедший в палатку. - Ты угадал, Калрос. Мы пришли именно для этого. Я очень рад, что пуля янки не уложила тебя в могилу. Ты скоро поправишься. Так сказал нам доктор, которого мы встретили. Он сказал также, что тебя можно перенести в Лагарто. Не беспокойся. Мы будем нести тебя очень осторожно. Захватим с собой и Лолу. Не желаете ли прокатиться на моих плечах, сеньорита?
К этому времени и остальные мексиканцы вошли в палатку. Их было шесть или семь человек. Толпясь около катре, на котором лежал их земляк, они по очереди здоровались с ним и кланялись его сестре. Рыцарская изысканность их поклонов напоминала времена Сида.
Стоя в стороне, я с любопытством наблюдал эту дружескую встречу. Впрочем, мною руководило не одно только любопытство. Другие, более серьезные мотивы заставляли меня внимательно присматриваться к мексиканцам. Я дрожал при мысли, что один из них окажется моим соперником.
Особенно неспокойно было у меня на душе в то время, когда они приветствовали Лолу. Со страхом смотрел я на ее прекрасное лицо. К счастью, мне не удалось заметить на нем ничего необычайного.
Посетители Калроса, стройные, высокие, смуглые, черноволосые молодые люди точно сошли с полотен Сальватора Розы. У всех были остроконечные бородки, как на портретах Ван-Дейка.
