Халиков понял, что спорить с Серебряковой — занятие бесполезное. Если девушка посвятила почти всю свою сознательную жизнь спорту, сталкиваясь подчас с такими небывалыми трудностями, что обычному человеку и в страшном сне не снилось, а здесь видела, как здоровый парень начинает косить от элементарных упражнений… понятное дело, всякое уважение к такому человеку может пропасть.
— Халява, ну что ты нудишь, в натуре! — грозно ответил Пятнов. — Договорились уже. Чего теперь хвост поджимаешь?
— Всё, всё! Убедили. Иду.
После уроков, как и было договорено, Таня и трое ребят появились в спортивном зале.
— Ну надо же, и не опоздали совершенно, — посмотрел на часы Виктор Иванович. — Пунктуальность на высоте. Ладно, готовьтесь пока. Если что, я в тренерской.
Тренерской Виктор Иванович называл небольшой закуток, отгороженный фанерной перегородкой от подсобного помещения, где стояли тренажёры. В этом помещении, кроме скрученного проволокой стула и обшарпанного стола, больше ничего не было. Но Виктор Иванович искренне гордился своим личным кабинетом и потому обклеил всю перегородку плакатами с изображениями звёзд советского спорта. Так получилось, что свет от лампы падал прямо на большой портрет Ларисы Латыниной — известнейшей гимнастки, про которую Таня слышала в своё время очень много и даже неоднократно видела её. Лицо девятикратной олимпийской чемпионки смотрело прямо в спортивный зал, если дверь в тренерскую была приоткрыта. Как-то после очередных соревнований Таня даже поклялась себе, что добьётся такого же мастерства и такой же известности, как Латынина. Этой мечте, к сожалению, сбыться не суждено.
Пока ребята бурно обсуждали, как и в какой последовательности они будут заниматься на тренажёрах, Таня переоделась в спортивную форму и приступила к разминке.
Конечно, условия, в которых ей теперь предстояло заниматься, были очень далеки от идеальных: никаких профильных приспособлений и снарядов для полноценных тренировок. Только гимнастическая стенка, длинные деревянные скамейки вдоль стен и кучка стареньких матов. Вот, собственно, и всё. Гимнастическое бревно и конь, через которого ребята на уроках пытались сделать некое подобие опорного прыжка, были не в счёт. Таня определила для себя, что сделает упор именно на вольные упражнения — тот вид спортивной гимнастики, в котором она преуспела за последние годы больше всего.
О самих упражнениях говорить пока рано. Для начала требовалось понять, что Таня способна будет сделать, а на какие элементы лучше не рассчитывать. Причём к выполнению упражнений нужно подходить очень вдумчиво, чтобы не переусердствовать и не сорвать спину снова. Оценить её старания теперь некому, а вновь оказаться на больничной койке Тане очень не хотелось.
С другой стороны, Таня у же разработала для себя чёткую программу занятий. Сначала нужно попытаться вспомнить самые простые элементы вольных упражнений, чтобы обленившееся за продолжительное время тело ощутило былые нагрузки, заработала мышечная память: перемахи, круги, кувырки. Потом можно будет переходить к более сложным элементам: перекатам, прыжкам, переворотам. Если повезёт и болевой порог не остановит течение тренировок, можно будет попытаться вспомнить сальто, пируэты и, возможно, даже попробовать акробатические связки элементов. Но это при идеальном раскладе. Далее, когда основные упражнения начнут получаться, можно будет начать готовить саму программу выступления под музыкальное сопровождение. Здесь необходимо будет вспомнить и хореографические элементы, которыми Таня тоже давно не занималась.
Идея изначально была совершенно безумной, поскольку тренироваться предстояло не на гимнастическом ковре, а на голом деревянном полу. Это значило, что права на ошибку Таня не имела вовсе. Падение или даже просто грубое приземление неизбежно привело бы к очередной травме. Поэтому перед выполнением каждого элемента Таня долго обдумывала, какими неприятностями может обернуться его неудачное исполнение. На первый взгляд всё представлялось неразрешимо сложным. Тот же Краснопольский, услышав идею Тани, наверняка только повертел бы пальцем у виска. Мол, девочка совсем рехнулась: мало ей проблем с позвоночником, она теперь на голом полу прыгать удумала. Но Краснопольский был далеко и своей оценки действиям Тани дать не мог. Хотя, даже если бы случилось такое фантастическое событие и Краснопольский оказался здесь, послушалась бы Таня его наставлений и нравоучений сейчас, после всего случившегося? Скорее всего — нет.
Подготовить свою программу вольных упражнений Таня хотела к окончанию учебного года. Сама, без помощи тренеров, массажистов и врачей. Только она одна, и никого рядом. Хотя нет, не одна: через полуоткрытую дверь в зал со стены тренерской смотрели глаза Ларисы Латыниной. И именно её взгляд вселял в душу Тани уверенность, что у неё всё получится. «Чтобы не было страшно — просто не на до думать о страхе», — вспоминались Тане её слова.
