- Вот и чудесно… А то я уж переживал… Когда он так быстро обо всем догадался...
- Не первый день на свете живет… И не первый век.
- Мне вот интересно… - Домоседов раздул щепу и, надев трубу, развернул её в окно, - Он старше вас, как думаете?
- Старше… Матренин получил новые данные и теперь звонит мне каждый час, сообщая что-то интересное об этом гражданине.
- А как вы думаете — он раскусил вас? Ну что вы такой же как он?
- Я не «такой же», в том-то и дело… Я просто не умираю. Но, если умру, то умру навсегда. А он способен возвращаться. Он как идея. Идею нельзя убить. Можно только уничтожить питательную среду для неё. Но, учитывая кого он выбирает в качестве доноров, нам до этого еще далеко.
- Судя по голосу, вы ему завидуете…
- Завидую. Но не поэтому… - Бесфамильный достал из кармана ручку и, сняв колпачок, посмотрел на кончик, - Перья… Раньше они были гусиные. Я потратил кучу времени, чтобы научится их правильно затачивать. А когда все таки научился, появились металлические. Я к ним еще толком не привык, и уже еще что-то там изобрели… Чем дольше ты живешь, тем сложнее привыкать к новому. Для него же это не проблема. Он быстро учится, принимает мир, со всеми его изменениями, таким, какой он есть… Вот это действительно вызывает у меня зависть.
- Кстати об этом вот обо всем… У меня появилась новая догадка. Только что осенило. Вы «Бесфамильный» потому, что в те времена фамилий в принципе не существовало.
- Как и отчеств…
- Я не угадал?
- Нет… Но эта версия мне нравится больше чем то, что я «Бес Фамильный». То есть нечистый дух служащий некому роду.
- Да елки-палки… - расстроено отмахнулся Домоседов прислушиваясь к бульканью в чреве самовара, - А хорошая идея была.
- Хорошая.
- Может все таки скажете? А то я всю голову уже изломал…
- Ладно, - усмехнулся Бесфамильный усаживаясь на диван, - Вы нам помогли, так что с моей стороны будет форменным свинством не удовлетворить ваше любопытство. Все очень банально. Когда я поступил на государственную службу, то меня внесли в разрядные книг как «Валерий Радислава сын бесфамильный». То есть к дворянской фамилии не принадлежащий.
- Серьезно?
- Да. Вы как историк, должны знать, что в те времена, у людей не принадлежавшим к знатным родам, было имя и отчество указывающее на родителя, а вместо фамилии использовалось название места откуда он родом, профессия или какая-то отличительная примета, как вот у вашего предка, например, любившего сидеть дома.
- А вы место рождения и род занятий не афишировали?
- Ну, во первых, о том месте где я родился, в то время никто не слышал, так что начинать службу с того, что тебя сочтут самозванцем — так себе идея. А род занятий… Я много чем занимался…
- Я в том смысле, что вы были прообразом сказочного злодея.
- Был. Не самый лестный моему самолюбию след в истории, но какой есть.
- А почему вы решили на службу устраиваться? С вашим-то опытом и знаниями?
- Поумнел…
Бесфамильный встал чтобы помочь Домоседову переставить вскипевший самовар на стол и, в ожидании пока заварится и настоится чай, окинул взглядом кабинет.
- Сейчас мы сидим на окраине столицы, которая кажется всем древней как история. Но я помню время, когда на её месте были густые леса. Потом — поля. Потом — несколько деревень окруженных частоколом. Да — у меня много знаний и опыта. Я могу походя вычислить любой заговор и определить будущего изменника по тому, как он пачкает пеленки. В этом моя сила. И моя же слабость.
- Какая же это слабость?
- Старость. Я стар внутри. Я слишком много видел. В ответ на каждую идею, я могу назвать сто причин, почему это не сработает и тысячу вариантов, как все может пойти не так. Поэтому старики не могут двигать мир вперед. Это делают те, кто еще не знает, что это невозможно.
- Но вы можете уберечь их от ошибок.
- Могу. И девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять раз окажусь прав. Но мир делает шаг вперед благодаря тому одному разу из миллиона, когда ошибаюсь я и невозможное оказывается возможным. И если дать мне право решать, он застынет на месте. Вы говорили вчера о лигнар. Именно это их погубило. Это был мир бессмертных. Мир молодых стариков. Он застыл и сгнил изнутри и не важно, что в итоге на него обрушилось и раздавило. И так же было со всем, что строил я. Поэтому лучшее, что я могу сделать — это дать остальным пробовать и ошибаться, следя лишь за тем, чтобы эти ошибки были болезненными, но не фатальными.
- Благородно…
- Одно из преимуществ возраста. Избавляешься от иллюзий. На свой счет в том числе.
- Вот вам бы, а не мне с ним поговорить начистоту.
- Не, спасибо… Мы уже, как-то, общались.
- И?
- Он меня убил. Почти. Хорошо, что тогда у него опыта было меньше чем сейчас. Шесть тысяч лет прошло, как-никак
- Думаете, до сих пор на вас злится?
- Нет. Но вдруг он, как и я, перфекционист и не любит оставлять неоконченные дела? Я ведь тогда соврал. Я ужасный трус и боюсь смерти. Спасибо…
Приняв от Домоседова свежезаваренный чай, Бесфамильный вернулся на диван и, ностальгический усмехнувшись, принялся дуть на чашку.
...
