- Не надо плодить сущности без надобности. Будь проще…
Марк открыл дверь шире, запуская Старпома внутрь и еще раз, с большим подозрением, оглядел его с ног до головы.
- Все равно не понимаю...
- А чего тут понимать? Внешность, в отличии от голоса и повадок, поменять как нефиг делать.
- А оторванная рука?
- Ты никогда не видел как безногий, просящий милостыню, в конце дня встает и идет по своим делам?
- Ха! ХА!!! Ха-ха-ха!!! - Марк сперва не понимающе, потом понимающе хохотнул и заржал в голос, - А ведь и верно! Да ты и сам постоянно говорил, что надо дать тем, кто за тобой следит, верную примету. Тогда остальные они запоминать не будут.
- Если ищешь однорукого, двурукие не интересуют.
- Ну ты и хорек! Погоди! То есть вот так ты выглядишь на самом деле?
- Поди знай — хороший фокусник никогда не раскрывает свои секреты.
- Ну и хуй с тобой… Ха! Так всех наебать — это-ж надо… - Марк прошел к старому ободранному столу и сел в столь же ободранное, кресло, - Ну и зачем пожаловал? За долгами?
- Да. Ты, помнится, изрядно задолжал…
- У меня сейчас не то, чтобы очень хорошо с финансами...
- Поэтому, часть я возьму натурой, а часть услугами. Вот список алкоголя и табака которые надо доставить на имя Антона Руматы в Фирсмоустер.
- Интересный список. Парни Кирби в своем репертуаре?
- Знаешь их?
- Само собой. Большие любители почудить. Выпить и покурить тоже не дураки.
- Это хорошо — значит ты в курсе их повадок и тебе не надо будет объяснять, почему я, вдруг озаботился судьбой вот этого эретца. Его достают какие-то упырьки. Сделай им грустно, доставь мой заказ в Фирсмоустер и мы в расчете.
- Это точно все?
- А тебе недостаточно? Тогда добавь в заказ эринского односолодового виски.
- Кто меня за язык тянул?
- Не обеднеешь... Сумку мою сохранил?
- Где ты её поставил, там и стоит. Я в курсе, что твое барахло трогать себе дороже.
- Великолепно! За мной был «хвост», так что я уйду через запасной ход.
- За тобой всегда «хвост»… Двигай вправо.
Марк указал в сторону шкафа. Взяв потертый кожаный саквояж, Старпом отодвинул внешне выглядящий непоколебимым дубовый сервант, заставленный бутылками, в сторону и нырнул в обнаружившуюся за ним дверцу. Выбравшись из подвала на другой стороне улицы, он не удержался и, перебежав дорогу, заглянул в окно бара. Репортеры и шпик в клетчатой кепке сидели с потерянным видом, зажатые между Вилли и Билли которые, вливая в себя пиво, что-то им задорно рассказывали.
...
Раскинув руки, Аргус лежал посреди бескрайнего поля диких трав. Их аромат, терпкий, чуть горьковатый плыл в горячем воздухе разгара лета, щекоча ноздри. Небо. Чистое, без единого облака небо. Свет... Такой яркий, что краски блекнут и возникает ощущение нереальности происходящего. Тишина. Абсолютная, обволакивающая тишина, позволяющее расслышать биение собственного сердца. И покой. Абсолютный, пугающий покой. Живые не знают такого состояния. Жизнь суматошна, тороплива, наполнена мыслями, чувствами и страхами. И болью… Боли не было. А боль — непременный спутник жизни. И значит он мертв.
Аргус, наконец, нашел в себе силы привстать. На нем была та же роба, а на робе остался порез от ножа, но крови не было. Не было, так же, ставшей уже привычной боли в суставах — не в его возрасте биться на мечах и лазать по лестницам. В голове промелькнула шальная мысль и в следующую секунду почтенный ментор, взбрыкивая ногами, минуты две пытался, как в молодости, прыжком встать на ноги. И это получилось! Он все еще кое-что умеет! Счастливо улыбнувшись, Аргус прислушался к своему дыханию — оно было тяжелым, но ровным, без одышки и хрипов, после чего быстро стрельнул глазами по сторонам, не видел ли кто его дурачеств?
Поле, посреди которого он стоял, понижалось вправо, где, судя по густым зарослям ивняка и осоки, должен был протекать ручей или речка. За ручьем местность снова шла вверх и там, на вершине холма, высились руины каменного здания. Возможно те самые — из Видения. Больше тут идти было некуда, так что Аргус спустился к воде. В свое время он прочел много сочинений касательно судьбы души после смерти и устройства загробного мира. Судя по тому, что утверждали их авторы, в зависимости от того как человек умер и каким был при жизни, после смерти он оказывался на берегу одной из рек царства мертвых, коих было пять: река Ненависти, река Боли, река Страха, река Слез и река Забвения.
Однако, тихо журчавшая у его ног речка с прозрачной водой и чистым песчаным дном ни на одну из них не походила. По берегам не скитались души мертвых, набираясь сил и смелости войти в её воды, течение не несло в ледяной холод Бездны недостойных, да и вообще, вряд-ли могло унести что-то тяжелее щепки, а сама речушка была метра три в самом широком месте и глубиной по щиколотку. Конечно, это все может быть обманом…
