– Эй, эй, эй – это кто там такой резкий? – снова зашипела Катаюн. – Я тебя порву. Вам что родитель сказал – выйти и победить завтра на Арене, а до этого притворяться немощными и больными. Ясно? Не слышу?
– Мы поняли, Катаюн, – сказал тот же голос. – Я помню тебя, но думал, ты уже мертва.
– Как видишь, нет, – усмехнулась девушка. – И еще. Многим я уже сказала, а тем, кто не расслышал или не понял, повторю: у нас новая жизнь, новый род и новая родня – волки Сайшат, – потом на мгновение сделала паузу и закончила: – Не посрамите завтра: энт туа миннуа, сакта айтирра.
– Энт туа миннуа, сакта айтирра, – зашелестело из камер. – Мы не посрамим Айтерриан. Враги завтра умоются своей и нашей кровью.
Призрак шел по коридору и, закрывая двери, смотрел в глаза своим воинам. Именно своим, оттого и чувствовал себя очень паршиво, вновь защелкивая замки и задвигая засовы. Он словно предавал их: дал надежду, а теперь с лязгом задвижек отнимал ее.
– Не переживай так, папка, – сказала последняя, самая молодая девушка, глядя на него любящими глазами. Не взглядом женщины на мужчину, а ребенка на своего отца. – Все будет хорошо. Мы зубами прогрызем себе дорогу, тем более я так давно хотела прижаться к отцу, которого никогда не видела, а еще погладить за ушами хоть одного вайрона.
В камерах тихо засмеялись. Запах обреченности и покорности своей судьбе, что витал здесь до этого, уже практически развеялся.
– Когда вы выйдете, – улыбнулся Атей, но улыбка все равно вышла грустной, – я попрошу первого же вайрона обернуться, и ты будешь гладить его, пока не устанешь. Прошу лишь об одном – выживите.
Князь стремительно развернулся и направился к выходу из подземелья. За ним, кинув последний взгляд на воинов и едва слышно прошептав: «Видите, как он отличается от нашей прошлой родни? Не смейте умирать», поспешила Катаюн. И никто не увидел, как в темноте подземелий у Атея Призрака, безжалостного князя Сайшат, предательской влагой блеснули черные глаза с оранжевой радужкой.
Захватив по пути Латишу, они так же тихо, как и уходили, вернулись в гостиницу, где бойцы продолжали изображать застолье. Князь лишь коротко кивнул смотрящим на него воинам, взял в руку кубок с разбавленным вином, подвинул к камину кресло, сел и немигающим взглядом уставился на огонь. Словно ржа старое железо, его грызло изнутри какое-то беспокоящее чувство. Многие уже давно улеглись спать, а сам Призрак так и продолжал смотреть в камин, где горячие языки лизали сухие поленья.
Проснувшиеся с первыми лучами Хассаша воины, так и застали своего князя, неподвижно сидящим у камина с давно прогоревшими дровами и опустевшим кубком.
– Родитель? – негромко позвала Катаюн с соседнего кресла, где она, свернувшись калачиком, все же немного вздремнула.
– Все встали? – повернулся Атей, встречая обеспокоенные взгляды. – Хорошо. Аршаль, во сколько начинаются игры?
– В полдень, – коротко ответил альв.
– Сейчас идешь к Ималю и намеками, а если не поймет, то прямо говоришь ему, чтобы он не ставил на победу нумейцев. А еще лучше, если он поставит на пока еще своих бойцов-ваиктаиронов. Придумаешь что-нибудь. Боюсь, если он потеряет большую сумму денег, нам просто так уйти не дадут. Еще достанешь входные билеты на всех нас, денег не жалей. Если будет возможность, выкупи ложу. Надо будет – перекупи.
– Все понял, княже, – склонил голову Листопад.
– И возьми с собой кого-нибудь для усиления. Остальные – готовим оружие. Случись что – я не дам вырезать «мышек».
Воины хищно заулыбались, а Аламгир с какой-то радостной бесшабашностью сказал:
– Только на Арену, в зрительские ложи с оружием не пускают.
– Значит, берем то оружие, что не увидят стражники или на которое они не обратят внимание. Ката, где мой посох?
Девушка подвинула к себе мешок князя и через мгновение вынула из него его боевой шест.
– С таким пустят?
– Запросто, – кивнул Везунчик. – А если тряпками цветными обмотать, чтобы был похож на какой-нибудь ритуальный посох, то вообще не обратят внимания. Даже я чувствую, что он не магический.
– А с таким? – Атей нажал на заметный только ему выступ, и с одного конца с легким щелчком выскочило стальное лезвие с голубоватым отливом.
– Чтоб меня, – пошатнулся Аламгир, округляя глаза.
– Да, родитель, – покачала головой Катаюн. – И сколько у тебя еще секретов?
– Нужно всегда стараться удивить врага, – убирая лезвие, сказал Призрак.
– Смертельно удивить, – улыбнулась девушка.
– А я разве этого не сказал? – притворно удивился князь, и все вокруг засмеялись.
Аршаль, схватив со стола недоеденное с вечера яблоко, смачно от него откусил.
– Латиш, ты не устала ночью, – жуя, спросил он. – Прогуляешься со мной?
– Легко, ушастик, – улыбнулась девушка и, поймав его за запястье, откусила от яблока с другой стороны. – Поскакали?
Воины кивнули Атею и умчались к Ималю Кубышке, ориентировать его в изменившейся обстановке. Оставшиеся разложили перед собой весь свой арсенал и стали придирчиво его рассматривать, отбирая то, что им может пригодиться.
