— 30 кредитов, — переведя деньги, Джон оттащил Харона к отдельному столику, где было поменьше людей. Харон был сильно пьян, но с ним всегда было трудно понять: то ли он действительно еле стоит на ногах от выпивки, то ли просто еле ходит даже трезвым. Джон достал из нагрудного кармана небольшой футляр с одноразовыми инъекторами. Сделав укол, он встряхнул Харона.
— Эй! — вскрикнул старик.
— Официант, принесите нам чего-нибудь поесть, — сказал Джон. Харон уже пришёл в себя, протрезвел, и немного помялся.
— С добрым утром, — поприветствовал его Джон.
— С добрым. Я тебя слушаю. Так просто отрезвлять меня бы ты не стал, — недовольно промычал Харон, настраиваясь на разговор.
Беркут рассказал всё, что ему поведал Юрий. Пока он говорил, подошёл официант и принёс еду: картошку с бургерами. Всё синтетическое, но есть можно. Харон, слушая рассказ и принимаясь за еду, начал смущаться. Он тоже воевал с жуками в своё время, и дольше, чем Джон. Хотя работа и была прибыльной, она сулила опасность, а то и смерть. Кто знает, как жуки мутировали и как расплодились?
Беркут парировал, что планета - это спутник крупного газового гиганта. Атмосфера там аммиачная и местность скалистая, из-за чего жуки будут не слишком опасны. Всё же к аммиаку нужно долго приспосабливаться, так как жуки были более приспособлены к человеческой атмосфере.
Закончив трапезу и разговор, мужчины договорились встретиться в ангаре. Харон пошёл собирать вещи и перегонять свой корабль к Джону. Беркут же решил пройтись по магазинам. Нужно было закупиться провизией, топливом, оружием и прочими мелочами.
С едой и топливом всё было просто и отработано: один и тот же магазин, одна и та же заправка. Джон шёл по коридору, вокруг были оружейные лавки и магазины. Присмотревшись к одной из витрин, он заметил вывеску "Стволы Бада".
Сам Бад оказался высоким чернокожим с дредами до плеч. Когда Джон зашёл, Бад громогласно поприветствовал его:
— Здравствуй, друг! Ищешь что—то или просто посмотреть?
— Ищу, — ответил Джон. Витрина, к которой он повернулся, была усыпана различными пистолетами: кинетическими, энергетическими, плазменными. Под каждой моделью, на маленькой бумажке, была аккуратно написана цена.
— Что предпочитаешь? Пистолеты? Плазмеры?
— Винтовки и дробовики.
— О, у меня как раз есть кое-что для тебя, — Бад тут же нырнул под витрину и достал дробовик. Чёрный, ребристый, словно с картинки.
— Это...
— Шкуродёр, — ответил за продавца Джон. — Облегчённая версия свежевателя. Редкий образец. Где достал?
— Достался по каналам, — ответил Бад.
— Но это первая версия, — сказал Джон, вертя оружие в руках и осматривая его со всех сторон. — Сильно облегчённая, далека от оригинала.
— Вижу руку мастера...
— Хватит, — остановил его жестом Джон. — Хочешь, чтобы я что-то у тебя взял - убеди меня. Сам же сказал, мастер. — Бад убрал улыбку и, став серьёзным, скрылся в коморке.
— Последние ежи стали на дыбы. Ты сколько душ дьяволу за это отдал? — спросил Джон, когда Бад вернулся и выложил на стол ствол под названием "Ожог". Простое название, не сильно пафосное, но само оружие было впечатляющим. Это была заброшенная ветвь вооружения, которую в своё время заменили плазменные аналоги. Суть "Ожога" в том, что снаряд не плазменный, а термальный, действующий, подобно мощному резаку. Он был схож с плазменным вооружением, но после него оставался расплавленный металл или другой элемент, переходящий в жидкое состояние при высоких температурах.
— Сколько? — игриво спросил Джон.
— 20 кусков. Но для тебя, Беркут, отдам за 17.
— Мы не знакомы, — смутился Джон.
— О тебе ходят слухи в определённых кругах. Среди нас, оружейников, только хорошие. Ты наше дело уважаешь и слово держишь. Так что за 17.
Джона одолевала жадность. Деньги у него были, и если нужно, можно взять аванс у Юрия. Беркут прикусил губу, раздумывал и всё-таки решился. Громогласное «беру», и 17 тысяч кредитов ушли. В знак доброй воли, продавец подогнал два ящика с боеприпасами.
— Это что? — Харон рассматривал "Ожог", пытаясь то ли вспомнить, то ли понять, что у него в руках.
— Это "Ожог".
— "Ожог"? — переспросил Харон. — А! Вспомнил. Мы его называли "Плавильня". Броню и скафандры только так плавил. Но его перестали использовать в войсках. Корпы тоже не берут на вооружение. Плазма его вытеснила к чертям. Я, конечно, слышал, что ещё есть образцы. А тут прям новый.
— Остались небольшие производители, они "Ожоги" малыми партиями периодически выпускают на рынок. Раритет, сам понимаешь. Ну, покрасовались и хватит. Ты всё взял?
— Да, всё собрал, — ответил Харон.
— Да, всё. Вещи в каюте. Корабль здесь будет на капитальном ремонте. Но я взял "Копьё".
— Летает хоть? А то я тебя знаю.
— Ещё как летает. Остальное на капитальном ремонте.
— Капитальный ремонт? Да у тебя столько денег нет.
— Почти капитальный. Не суть, — отмахнулся Харон, поворачиваясь к приборам.
— Ладно, заводи свою тарантайку.
