Полуэльф замолк, а потом объявил мелодичным голосом на весь зал, что для следующей песни ему нужен ещё один голос. Желательно женский. Все девки, сидящие здесь, тут же засуетились, а менестрель прошёлся по помещению и остановился перед нами, пристально вглядываясь в моё лицо. Потом он усмехнулся мне и предложил руку, согнувшись в шутливом поклоне. Все ахнули, но я улыбнулась ему и, вложив свою ладонь в его, проследовала к центральному столику, на котором и пел полуэльф. Он сам взгромоздился на стол и похлопал по дереву рядом с собой. Я тут же запрыгнула на стол, уперев одну ногу в стоящий рядом стул.
— Ты знаешь "Песню о странниках"? — спросил он, устраивая у себя в руках лютню.
— Да, — кивнула на его вопрос и стала вслушиваться в первые аккорды старой песни.
А кто ж её не знает? Эту песню странников.
Ты уходишь однажды. На час, на пол дня,
На неделю, на месяц: все в жизни бывает.
Исчезаешь под звуки собачьего лая,
Покидаешь свой дом, никого не виня.
Пусть другие зовут твой поступок капризом:
У тебя есть особые правда и ложь.
Разве можно остаться, когда теплый дождь
Голубиными лапами топчет карнизы?
Менестрель сделал небольшой проигрыш, а потом зазвучал уже мой голос:
Он зовет за собой в неизвестность рассветов,
Размывая надеждой привычек следы.
Ты бежишь не от счастья и не от беды,
Просто чувствуешь: надо.
А дальше опять пропел он:
Уйти.
И я:
От советов,
И снова мой голос сменяется его:
От сочувственных взглядов, от слез и лобзаний,
Хоть минуту побыть тем, кто есть, без игры.
Ты уходишь. До той неприметной поры,
Когда сдашь на «отлично» свой главный экзамен:
Я глубоко вздохнула и начала петь. И почувствовала на себе какой-то странный взгляд. Обведя глазами помещение, увидела Скирна, который сидел и улыбался, а потом встретилась с тёмными, как звёздное небо глазами из-под глубоко надвинутого капюшона.
Согласишься, что мир — божество во плоти,
Будешь верить в любовь и бессрочную дружбу,
Похоронишь ответы под грифом "не нужно"
И поймешь: не вернулся.
И не уходил. [22]
…Закончил менестрель и ободряюще мне подмигнул. Посетители зааплодировали, а я, спрыгнув на пол, направилась к Скирну. Менестрель спел ещё несколько песен, а потом ушёл наверх. Мы же с парнем направились в лес, по давно намеченному маршруту.
И пока я не вышла за двери таверны, я всё время ощущала на себе пристальный и пугающий взгляд глаз незнакомца.
По лесу мы шли в полном молчании. А сам же лес жил своей обычной ночной жизнью. Где-то ухала сова, ветер шелестел листвой спящих деревьев, ночные звери сновали туда-сюда, впрочем, не приближаясь к нам.
Тут откуда-то сбоку, куда не доставал свет факела, донеслось приглушённое рычание. Я медленно, не останавливаясь, повернула голову в ту сторону и всмотрелась в заросли, вытягивая зрачки. Но там никого не было, даже ветки не качались.
— Вот мы и пришли, — раздался голос парня, а мы и вправду вышли на полянку. Она была небольшой и покрытой пушистым ковром различных полевых трав. По краям стояла плотная стена леса, а над нею перемигивались далёкие звёздочки.
— Ндааа… — протянула я, проходя вслед за парнем на середину поляны. — Как же ты его сюда заманил то?
— А он у нас был падким на молодых парней, — сказал и осёкся, покосившись на меня.
— Да ладно уж, рассказывай! — усмехнулась я.
— Ну, я попросил Мэлласа подыграть мне. Он назначил «свидание» барону здесь неподалёку. Под дубом. Ну, а дальше… — он махнул рукой в сторону. Я машинально проследила за его движением и замерла, вглядываясь в налитые кровью глаза нежити.
— Оборотень, — прошептала я одними губами. Скирн услышал и резко обернулся.
