— Хозяин, — к Колывану вновь подобрался служка и заговорил шёпотом, — посредник от тевтонов прибыл. Отослать как обычно или…
— Пусть обождёт, — боярин хищно оскалился. — Злато лишним не будет. Одни расходы с этими жмудинами.
Утро следующего дня.
Северную стену замка с раннего утра усердно «заливали» тысячи стрел. Из-за зубцов вяло отвечали, но с каждым разом реже и реже, и в какой то момент ответный «огонь» не прекратился. Гарнизон Байербурга едва насчитывал десяток рыцарей и три сотни кнехтов при них, силы несопоставимые с возможностями осаждающей армии.
Закованный в богатую броню Великий князь, в шлеме украшенном заморскими перьями, бликующим от лучей Солнца, довольно резво для своего возраста, взбирался на стену. Как и обещал себе, первым. Шум боя не позволил расслышать глухой выстрел. Воины увидели лишь как вождь широко раскинул руки и полетел вниз. Раздались крики ужаса. Гедимин погиб! А может ещё жив? Вал заполнен фашинами, а броня защитит от веток, смягчит падение. Десятки воинов ринулись в ров и вот на руках они несут тело вождя в шатёр, к лекарям. По скорбному выражению лиц все ясно как божий день. Уж кто-то, а воины прекрасно отличают раненых от убитых.
Когда к шатру подошёл Колыван, тело князя уже осободили от доспехов и уложили на ложе, а рядом, держа отца за руку сидел Монтвид. Единственный из сыновей, кто отправился с ним в поход.
— Ох, беда-беда! Как там володарь наш. Может оклемается?
Радивил, один из ближников князя, с которым через Ольгера сошёлся Колыван ответил. — Князь мёртв. Поганые тевтоны применили нечестивое оружие, огненный бой. Будь они прокляты!
— Неужели? — Колыван подошёл к доспеху князя, просунул палец в рваную дыру со стороны спины, покопался и сковырнул изнутри бесформенный кусочек свинца. — Странно сие. От немчиновой рибальды отверстие поболее, да и заряжают их стрелками из уклада, а их о броню не плющит. Крепкие они.
На Колывана обратил внимание Монтвид. Боярин обернулся к нему и подойдя ближе вложил в ладонь пулю.
— Не ведаю кто сие злодейство учинил князь, но вряд ли тевтоны. Одного токмо негодяя знаю чьи вои свинец в огненную трубу заправляют.
— Кто⁈ — вскрикнул Монтвид.
— Мстислав Сергеевич, удельный князь Глуховский и убивец твоего племенника, Александра Наримунтовича.
Имена были произнесены и река времени сделала поворот, неотвратимо меняя историю этого мира.
Баку встречал солнечной погодой, свежестью, теплым песком и зелеными гранатовыми деревьями. Термометр показывал за бортом плюс семнадцать градусов, в то время ка на Руси стояли январские морозы. Остались позади ледяные торосы дельты Волги и жёсткие шторма Каспия. Вытянутое с севера на юг на тысячу километров Хвалынское море постоянно продувается вдоль восточного побережья сильным норд-остом. В первые дни января вместо моряны с зюйд-остовыми волнами, внезапно задул встречный норд-вест, гнавший с севера несметные полчища собственных волн. И волны встречаясь, били с двух противоположных сторон, лоб в лоб, сталкивались со всего разбега, останавливались, обнимались в обхват и вступали в яростную борьбу, вздымая к небу белые пенистые хоботы. К вечеру скорость ветра достигала тридцати метров в секунду. На суше ветер подобной силы срывает крыши домов, вырывает с корнем деревья! Мы потеряли из виду «Бурлак», с палубы смыло трёх матросов, а сила шторма достигала десяти балов, навскидку. «Енисей» скрипел, выл, пищал, часть заклёпок вырвало из силового каркаса, но двое суток болтанки он выдержал достойно, в отличии от экипажа, поголовно поражённого морской болезнью. Здорово выручили водомёты и то, что мы шли далеко от берега где волны достигали опасной высоты.
Неделю проторчали в Даргинской банке. Требовалось подлатать «Бурлак», его потрепало куда больше нашего судна. Заодно протестировали «фототелеграфную» станцию. Без связи в нынешних обстоятельствах никак, хрен его знает что там мурзы в Сарае учудят.
Дальнейший путь шёл как по маслу. Картографировали берега Каспия и поставили вторую станцию связи. Я, как и обычно, занимался сырыми проектами просиживая дни напролёт корабельных лабораториях. Благо, по сравнению с прошлым годом, их оснащение выросло на порядок.
В сфере вооружения полёт нормальный. Квест с «адской кофемолкой» завершился запуском каморного «пулемёта» в серию. За счёт одного ствола и простого механизма подачи он выходил легче и дешевле картечниц Норденфельта заняв пустующию нишу пехотного пулемёта. А группа «оружейников» уже корпела над пулемётом третьего поколения, отдалённым аналогом GAU-19. Старая добрая схема Гатлинга куда мы добавим беззвеньевое питание через гибкий рукав, его изначально разрабатывали для «кофемолки».
