Эрлифтhttps://www.youtube.com/watch?v=oAQIW0Gg7ZA
Елецкое княжество. Окрестности реки Снова.
Солнце заходило за горизонт, озаряя золотистый ковыль рубиновым светом. Накатанная колея извивалась меж балками и малыми, скрученными в три погибели деревцами и, казалось, будто она идёт прямо на небо, к алому Солнцу. Борис, ехавший в кресле на передке телеги, отвлёкся на степные красоты и не сразу сообразил, что уже начался тягунок. Вовремя. Неспешно, с оттяжкой хлестнул кобылу.
— Тяни, тяни, родимая. Понимаю, тяжко тебе. Но и кормят тута не абы как, от пуза! Нашим то, смоленским, столь жита разве что во сне привидится. Немного осталось, ужо скоро вниз гостинец пойдёт. Потерпи.
Телеги ехали и позади, и спереди Богдана, сплошным потоком. Поддерживать равное расстояние меж собою для погонщика наиважнейшее дело, коли зазевался мигом пробку создашь, за что координаторы по голове не погладят, ешо и баллов штрафных начислят. Пробка. Хм. Совсем недавно, буквально несколько месяцев он и слов таких не ведал, но за прошедшее время его словарный запас здорово обогатился. На кошт Борис был поставлен при третьем отряде, второе южное управление, осьмнадцатое звено. Тако писано на табличке из уклада, висевшей груди, как и то, что он отныне холоп князя Мстислава Сергеевича.
В верховьях Серебрянки стояла черпалка щебня. Мужики сказывали, что не лошади ей цепь крутят, а бесы князем заговорённые там сидят. Хрен его знает. Может правда, а может и нет. Сам он ту черпалку не видел, но уже ничему не удивлялся. Столько чудин как тут Борис и за всю свою жизнь не видал. Щебень, то бишь каменья малые прежде через сито железное пропущенные, спускали по реке к дороге на плотах в мешках. Журавлём грузили в телеги, опосля развозили по участкам пути на юг али к нам, на север. И щебня того страсть как много уходило. Тысячи, десятки тысяч пудов каждый божий день! Отчего погонщики, в отличии от прочих, работали и день, и ночь. И то, не хватало. Камень маленько ешо из острожка свозили. Говорю же, страсть сколько камня уходит.
Ну куды больше сыплют на гостинец землицы. Вона, насыпь справа уже выше дерев, а через версту две сотни батраков холм крутой срывают. Ровный гостинец делают и гладкий, аки скатерть. Зачем сие никто не разумеет. Циклопед, он и не на такую кручу осилит. По мне, сие дурь несусветная. Блажит князь, злато в землю зазря закапывает. А землицу то не обычную кладут, особливую искусникам его подавай. Рассыпчатую, а коли таковой нет глину укладывают, её тута много. Вона ямы и справа и слева копаны. Правда под неё прежде обычную землицу подкладывают и укатывают огромадными бочками из уклада.
Мальцов повсюду полно с треногами и нитями. По ним, значится те вымеряют насыпь. То и дело словами чудными сыплют: «кавальер», «нулевое место», «резерв», «контр-банкет»… Сам то я понял, что к чему, всё же в те места каменья свожу. А прочие пальцы у виска крутят. Нет бы по-нашему сказывали. Стенка подпорная, ров, вал малый. Ан нет, токмо мозги люду пудрят.
Больше часа ехал Борис к своему участку и повсюду сотни, тысячи работающих людей. Истинно муравейник! Не на всяком торге узришь. Телеги таяли. То один, то другой возница сворачивал к щитам, уложенным вдоль насыпи, к крану-журавлю. Глазом моргнуть не успеешь, а мешок подхватили и карман отворив, ссыпали каменья. Обмолвиться с мужиками не успеешь, разворачивайся и шуруй взад. План то у каждого свой, зависит от участка. Кому-то везти ближе, кому-то дольше. У меня вот осмь поездок за смену, опосля Трофим меняет. Телеги наши всегда в деле, укладом колёса окованы, оси железны. Рессоры, полосы особы из уклада и спереди и сзади. Не трясёшься каждый камень спиною перебирая, а словно по реке плывешь. Главное же, по сорок пудов они тянут, куда до них нашим. И место для возницы справное. Спинка откидная со штырём под разные углы, ларь под жопой с подушкой из скоры, для воды и снеди. Над головою же тряпица. От солнца али дождя справная защита, не промокает. Одно плохо маловато таких справных телег, оттого и в ночь работаем. С фонарями! Вон, крюк для него сбоку торчит.
Служебная дорога в дюжину локтей ширины, телеги в любом месте разъезжаются. И не по землице уложена, подсыпаем кое-где щебнем. Ежели ручей какой, по низу обязательно трубуиз бела-камня пускают. С краёв, канавы для водицы устроены. Совсем худую землицу супесью с мелким камнем пересыпают, укатывают, опосля водою с известью проливают из бочек, для крепости. По болотам же завсегда фашины укладывают. Правда тута их почти нет, Дикое Поле округ. На мостах же гостинец с дорогую железною вместе идут. Ширше те мосты делают, ибо сказывали искусники, что в следующее лето начнём под второй путь отсыпать землицу.
