В итоге, заветных пяти тысяч так и не набралось. На одну лишь пограничную службу тысячу меринов отрядили, а полторы… против того, что совокупно могли выставить соседи выглядит бледновато, даже, несмотря на то что коннице отведена вспомогательная роль. Основной удар должны будут принять шесть терций. По первой, бардака хватало в обеих «конных» городках и лишь к началу ноября, когда был подобран штат инструкторов, обкатаны методики тренировок, составлены вчерне уставы кавалерийской и пограничной службы, стало вырисовываться нечто похожее на организованную силу.
Микула и Вторак решили подзаработать и привезли в городок десяток подвод овса из Московского княжества. Приехали и остолбенели. Озорное ржание коней, запах навоза, клубы пара от взмыленных коней… Столько лошадей зараз они нигде и не видели. У князей были конюшие тиуны, но там масштабы конюшен и близко с воротынскими не стояли. Большая часть боевых меринов, как и в старину, была рассредоточена по дворам воевод, бояр и старших дружинников.
А тут в одном месте да столько всего необычного, чудо. У путешественников аж челюсть отпала. Чистой воды инопланетный пейзаж. Круги, то бишь бочки. Прямоугольные плацы с бетонным покрытием, усыпанные свежими опилками. Узкоколейки с коих эти самые опилки в биг-бэгах сгружают. Высоченные ангары, закрытые и полуоткрытые под манежи и конюшни. Ипподром, эдакая изба-дворец, где кони прыгают через барьеры аки лягухи.
— Микула, гляди! Вона, к мерину тяжеленое бревно привязали и кнутом потчуют. Зачем сие?
— Затем же, — вторак кнутом указал в сторону, на лошадей с навьюченных тяжелыми мешками. — От сих упражнений у животин жилы куды крепче становятся.
По правую руку крестьян находились ледовые поля, где носились какие-то люди с флажками, гудели в горн, а разодетые в красно-синие плащи командиры-инструкторы вещали в жестяной рупор непривычные русскому уху команды.
— Взвод, в одну шеренгу стройся!
— О-о-отделение, в одну шеренгу, на-а-аправо. Ра-а-зомкнись!
— Отделение, в походе по звеньям, марш!
Всадники причудливо сходились или расходились, объединялись в одну или две шеренги, кружились и разделялись по звеньям, переходили с рыси на галоп или шаг. Особенно поразила селян атака конных копейщиков на вертящихся на шесте чудищ-пугал, увешанных бубенцами, развевающимися черными да красными тряпками и лентами, с растопыренными в стороны руками. От ветра они вертелись и производили ужасный грохот, усиливающийся при столкновении. Было видно, мерины откровенно трусили высоких и причудливых мишеней, но всадники раз за разом разворачивали их на цели от души охаживая плеткой.
— Лепо, ой лепо конники княжьи ходят!
— Чудно сие.
Один из всадников с синей повязкой приметил крестьян и направился к ним.
— Эй, болваны. Пошто рты разявили. Как вы в служебный сектор попали? Жито вона, там, в башне принимают. Стрелки то, для кого рисованы⁈ — вой показал на столбы со знаками. — Живо дуйте отседова, покуда розгами не отходили.
Хотя лошадей было много, о двуоконь, тем более про триоконь говорить пока не приходилось. В среднем по больнице на всадника приходилось 1.2 лошади. Ни о чём, в плане дальнего похода, с точки зрения средневекового всадника, однако, с точки зрения того, кто всё это затеял, силой продавливая спесь и предрассудки дружин и воинских корпораций, он имелся. Многонедельные походы в духе покорителя Вселенной в штабе не планировали вообще. Собственно, рыцарей в полной латной броне, то есть классических конных копейщиков в новом войске было меньшинство. В гусары шли те, кто по своей природе не принимал огненный бой, считая его порочным. Большей частью опытные вои, прошедшие огонь, воду и медные трубы или младшие сыны, боярские. Как инструкторы конного боя и рубки и носители воинских обычаев эти ребята были вне конкуренции, да и князю нужно было иметь престижное место, куда можно сплавить детишек лояльных бояр. В военном же плане гусары несли скорее представительские функции, оказывая устрашающее воздействие на противника и завлекающее, по большей части богатым доспехом, положением, жалованием на потенциальных наймитов. Хотя, несомненно, будучи применимы в нужное время и в нужном месте крылатые копейщики могли переломить ход сражения.
Ядро кавалерии составляли кирасиры с револьверными, барабанными ружьями. Три полка. Каждый состоял из пяти эскадронов, а тот делился на два взвода по пятьдесят коней. Построение осуществлялось в две линии, из которых первая имела между эскадронами самые маленькие интервалы, а вторая — более широкие, равные приблизительно длине фронта. Вторая линия служила резервом, через неё первая могла, в случае необходимости, отойти и вместе с тем наблюдала за флангами, держась наготове встретить фланговую атаку противника.
