Не менее важным, чем «физуха», для боевого коня была психологическая подготовка. Большинство лошадей от природы пугливы, потому и отдавали предпочтение жеребцам. Будущий «лучший друг кирасира» должен был быть одновременно спокойным и злобным, поддающимся контролю, но агрессивным. Ведь в бою конь, поддавшийся панике, это как спортивная машина с отказавшим рулевым управлением на большой скорости. В лучшем и крайне редком, случае кирасира просто «унесёт» далеко от сражения, но скорее всего он просто убьётся тем или иным способом. Благо на Руси ещё сохранились множество школ и родов, умеющих готовить боевых коней, плюс из Европы инструкторов подвезли. Совместно они обучали лошадей не боятся ударов меча и таранить строй противника. В обязательном порядке меринов прогоняли через недельный стресс-тест с пороховыми и пушечными выстрелами, постепенно приучая животин более спокойно реагировать на массовые залпы.
Тренировали и всадников, в основном ОФП и специализированные комплексы упражнений, дабы освоиться с непривычным доспехом и набить руку на рубке кончарами или палашами. Плюс дисциплина, она здорово хромала, особенно среди гридней, привычных к феодальной вольнице. Благо хоть сидеть в седле умели все от мала до велика. Обучение копейщиков на Руси начиналось с пяти лет, а традиции копейного боя ещё не были утеряны окончательно.
Радим Всеволодович являлся потомственным военным, как говорится до кончиков волос. Все поколения его предков верно служили черниговским князьям и их потомкам. Больше ста лет назад, в жестокой сече, случившейся на реке Воронеж, разом сгинуло три колена. На поле брани тогда вышли все, от седых дедов до девятилетних отроков. После поражения монголы, обозленные потерями, Пронск вырезали подчистую и лишь тётка с его четырёхлетним прадедом на руках укрылась в глухих лесах по течению Керди. Род выжил, со временем вошёл в боярство и умножился. Но ненависть к Орде не истёрлась как у прочих, красной линий проходила по жизни каждого воя рода, впитывалась с молоком матери и Радим исключением не был, скорее наоборот. Поэтому и дулся на своего друга детства и побратима, Мстислава. Сначала тот Товлубия побил в Переяславе, а теперя вона, вои, прибывшие с Дона, наперебой хвалились как ордынцев в тонкий блин раскатывали да стреляли словно куропаток. Про Сарай и говорить нечего, такого он Мстиславу никогда не спустит. Знал же ведь какие у него с Ордой отношения и всё равно, не взял…
После освобождения из полона Радим князя попросту не узнавал. Вёл княжич себя невместно, а порой такое отчебучивал, что и чёрному люду зазорно. С другой стороны понимал, потеря памяти дело такое, не угадаешь как вывернет и бросать побратима он посчитал свинством. А уж когда понял, вник как говорится с головой в масштаб задумок, то стал поддерживать друга от всей души. Радим, хотя и числился воеводой от кавалерии, большую часть времени посвящал своему детищу, гусарам. А за прочими и без него было кому смотреть, инспекторов от штаба хватало.
Кем он был два года назад? Десятником в худой броне, коего в приличный княжеский терем на порог не пускали, а теперя вона, зачастили «дружки». Чернёная кираса воеводы богато отделана серебром и златом, на груди выбиты греб княжества. Плечи покрыты червленым шелком, на плече вышит генеральский шеврон с тремя галунными лентами и эмблемой гусар — подкова и перекрещённые пики. Чего уж говорить, ныне одна его латная рукавица поболее всей старой брони стоит. Мстислав то поначалу хотел от копейщиков отказаться, насилу с дядькой отговорили и не прогадали. Лучшие мерины к нему шли. Манежи построили, конюшни с тепловыми пушками да бассейнами. Вроде бы дурь, ан нет. Надорвавшие жилы мерины куда быстрей в строй встают, а порой там и таких выхаживают, что ранее только под нож пускали. Что ни день, то из штаба какая-то дичь приходит. Недавно вон, трос протянули, а на него упряжь громадную вешают, разом на три десятка меринов. Подвесная платформа перемещается вместе с лошадьми в заданном режиме, они сами совершают все движения, их не тянут и не толкают отчего лошади в нужном темпе идут. Вроде водилки, но прямая. Из штаба отправили карты, что мол сие, для тренировки темпа, а Радим сразу понял: механизм отлично подходит для укрощения необъезженных меринов. А таких у них всё больше и больше, каждый день из Орды табуны пригоняют. Боевых то не дают, а дикарей сколько угодно. Думают не справимся мы, ага, держите карман шире.
— Марш! — Радим привычно нажал кнопку секундомера. Четверка всадников устремилась к краю ипподрома, где протекала небольшая «река», лошадь должна была преодолевать течение, а после взобраться по искусственной круче с камнями и завалами на крутой берег. Попробуй такой фокус по осени устроить? Разом без коней останешься, а тута круглый год возможно, не застудишь. Башня городка имела увеличенный объём гидробака, благодаря чему с горячей и холодной водой проблем не было, на ней же работали все нехитрые конные тренажеры. — Давай! Давай! Поднажми, Тихомир!
