На шестой день прибыли мы на Бело-озеро, а тама шторма бушуют. И что выдумаете? Пока все гости к бережку жались, мой товар на водоход кинули, лодку к борту привязали и прямо в ночь пошли! Да не вдоль берега, напрямки. Кидало, швыряло, водою заливало. Однако же держались крепко. К утру уже в Ковжу входили, а спустя два дня подошли и к новому гостинцу. Борщ сказывал, чтобы азм не дурил и ехал сразу на новый торг князя тот, что поставили близ Немчинова волока. С весны мол, никто уже в здравом уме на Новгородские торжища не ездит. Оно и понятно, даже до Мологи слухи дошли, что тама мзды не берут, окромя тамги.
У причала на Ковже скопились десятки больших малых лодок, пристроилась и парочка пузатых ладей. Здесь то они со свояком расстались. Борщ назад отправился, но пару слов за него замолвил и выдал на руки какую-то зелёную бумажку. Причалив лодку, Горазд подошёл к кучковавшемуся у путей люду. На него внимания люди не обратили так как наблюдали куда боле занимательное зрелище с открытым ртом.
Состыкованные лесинами в осьм десятков локтей четыре телеги с грохотом скатились по лежням в реку окатив зевак кучей брызг. Одни хребтины и торчали, к ним то и подтянули насад, привязали, и по звуку рожка начали воротом тянуть на землицу. Ни людей, ни товар при том не сгружали. На лежнях чудной конструкции подцепили к циклопеду с четырьмя лошадьми, идущими по точно таким как на водоходе деревянным цепям, крутившим колёса.
— И что же выходит то? Енти громадины тако же утянут! — мужик с куцой бородёнкой активно жестикулировал, указывая в сторону торговых насадов. В пузе тама, товара кабы не на девять по ста пудов.
— Больше! — ответил кряжистый светловолосый собеседник, с рыжиной в бороде. Он с прищуром глянул на глубоко сидевшую в воде ладью, словно оценивая вес. — Поутру ладью Никифора тянули, а она поболее будет.
— Ведовство!
— Какое ужо ведовство то, Трофим? Окстись. Али не видал, из чего те телеги скованы?
— Скованы?
— Да. Уклада в них тыща пудов залощено. Азм в кузне работал, глаз намётан. И вона, — говоривший мужик наклонился, постучал по железной полосе на брусе, — видал? В палец толщины! Посему древо тяжелые ладьи и держит.
— Это же сколь злата…
— Ишь, аки глаза заблестели. Смотри, неправедно нажитое ребром выпрет. Думаешь, один такой умный? Вона, на прошлой седмице двоих татей враз закабалили. Гостинец то сей не Новгородский, а глуховского князя Мстислава Сергеевича.
— С ним не забалуешь.
Горазд, подгадав момент, снял шапку и заговорил:
— Здравы будьте, гости дорогие! Гораздом меня кличут. Сам я тута впервые. Мне бы осиновку на торг княжий переправить. Подскажите?
— Иди вона туды. Вишь, где мужик в красном кафтане заправляет? С осиновками да дубовками волок куды проще. Их по гостинцу меринами тянут, а насады и ладьи телегами богатырскими.
— Зато те работают день и ночь, — сказал кто-то со стороны.
— Это да. Но всё равно ожидать потребно.
— А что же ты хотел то? Водоходы княжеские без очереди пущают, али думал он для нас волок строил? — говоривший обернулся к Горазду. — А ты чего везёшь то, мил человек?
— Стерлядь, медов да скоры малость.
— И накой тебе лодку двадцать поприщ тянуть то? Пудов двадцать осиновка твоя всяко весит, а мзду по весу берут.
— Угу, — вмешался его коллега, — туды да и обратно платить будешь, впустую.
— Как же так-то? — растерялся Горазд. — Мне всё по-иному сказывали.
— Ты Горазд, не труси. Осиновку тута оставь, у воев она под присмотром будет. Сам же бери ящики деревянные, али мешок и в них свой товар грузи.
— Верно, — добавил Трофим, — за тару мзды не берут…
Горазд, послушав гостей, так и поступил. Оставил лодку на бесплатной стоянке (ему дали там какую-то бумагу) и переложил товар в лари, называемые контейнерами. Ящик Горазда был подписан цифрами. Осмотрели товар, описали прежде, спросив цену, и закрыли замком хитрым, без ключа, открываемого латинскими цифрами писаными на бумаге. Ящики те, подвесив крюком потянули по верви и уложили на телегу, называемую тута вагон. Ну как небольшую, по сравнению с телегами в его погосте грузили на неё втрое больше.
С учётом скидки от Борща, «билет» на торг обошёлся ему в тридцать резан, в шесть раз дешевле прежних расценок… Усевшись с попутчиками в головной «вагон» Горазд с интересом глазел по сторонам. Гостинец был хорош. Лес вырублен на сорок локтей, холмы кое-где подрыты. По болотам крепкая насыпь, а меж рельс утоптан мелкий камень. Интенсивное движение шло в обе стороны, и лишь когда по гостинцу тянули большие ладьи, их составы по четыре вагона заводили в тупики. Вдоль всей дороги попадались столбы с фонарями. Горазд приметил, что красные круги на них сперва отпускали, опосля возница, то и дело поглядывающий на них, сворачивал в тупик. Шли лошадки споро и к вечеру Горазд уже был на месте. Несмотря на поздний час его и прочих гостей встречал мытарь. Он обстоятельно рассказал о порядках и разузнал про его товары. Мёд и воск выкупил сразу, а с оставшимся добром отправил Горазда на склад, при корчме.
