Старик подобрал Бейбута, когда ему было девять лет, сулдузы вырезали всю его семью за неповиновение сборщику налогов, который пытался отобрать у них последний кусок хлеба. Он его воспитал, умело раздул пламя мести и обучил тайнам ассасинов. Бейбут умел убивать и не испытывал при этом угрызений совести. Все, кто служит врагам господина должны умереть! Скинув тела в каморку, перс отдышался, забрал кувшин и натянув на лицо раболепное выражение снова отправился в пиршественный зал. Вход перегородили плечистые нойоны, подошёл и распорядитель.
— Кто такой? А-а-а. Кажется я уже видел твою хитрую рожу. Служишь у Араша?
— Господин, отправил меня вместо Камаля, тот занемог животом, — ответил Бейбут, не поднимая головы.
Его придирчиво осмотрели, забрав вино, отчего то понюхали и вскоре, вернули кувшин обратно:
— Проводи к столам темника, Добу, — бросил распорядитель охраннику и мгновенно потерял к ним интерес, у него таких слуг не один десяток шнырял.
Пир был организован во внутреннем дворе дворца, посредине располагался мраморный бассейн. По длинным сторонам он обсажен постриженной изгородью из мирта, по северной и южной сторонам располагались открытые портики с ажурными куполами, где жировала знать ильханата. За зеленой оградой, под ажурными сводами галереи, освещаемой сотнями масляных ламп, стояли корси — низкие столики, под которые устанавливали жаровни с тлеющими углями и накрывали одеялом. Таким образом под столом сохранялось тепло, март месяц всё же на дворе и горы по соседству, так что ночью температура опускалась до ноля. За «теплым» столиком тусовались обычно придворные, представители той или иной военной группировки и прочие важные люди, строго соблюдая властную иерархию. Бейбута провели к дальнему углу, а Сур-хан, как назло, пировал в противоположной стороне, под куполом звездообразной формы, состоящий из мукарн[vi] с окнами, дающими мягкий свет. Учитывая, что в зале собралось около тысячи вооруженных мужчин, плюс усиленная охрана босса, шансов у перса было немного. А тратить ценное пороховое зелье ради вшивого темника, нет, такое имам не одобрит. Бейбут поставил вино и без конца кланяясь, спиной медленно отходил за колонну. Разодетые в богатые наряды сотники и тысячники уже были под мухой и на слуг внимания не обращали. Проклятый охранник словно прилип к нему, и не поворачиваясь, прямо со спины Бейбут зарядил ему горлышком медного кувшина в открытое лицо, мгновенно переломив нос, а в правой руке убийцы мелькнул тонкий и острый кинжал, которые спустя мгновение с огромной силой вошёл под мочку уха под правильным углом, мгновенно оборвав нить жизни надсмотрщика. Придержав падающее тело и вложив в его руки кувшин, как если бы он был пьяным, ассасин переваливаясь, побежал к стриженной изгороди.
Удача ему благоволила и рывок не заметили, а может и внимания не обратили. Мало ли что там понадобилось слуге. В согнутом положении, стараясь не высовываться, он побежал из всех сил. Ну как побежал, где-то на карачках, где-то на коленях. Бейбут был полноватым от природы, к тому же он весь день таскал на себе пояс шахида и устал, да все эти убийства требовали крайнего напряжения сил, человека убить не комара прихлопнуть. Само собой его заметили с дальней стороны зала, зелёная ограда она ведь только от взглядов с боковых галерей защищала. Поднялся шум, гвалт и пока информация дошла до охраны хана, ассасин собрав волю в кулак рванул к дивану с эмирами. И фактически сразу получил стрелу в живот, а за ней ещё пару прилетело, пробив тело и ноги навылет. Если бы захотели, убили. Уж кто кто, а хан мог себе позволить нанять топовых лучников. Охрана, отдуваясь за прошлые неудачи сработала отлично. Сур-хана мгновенно закрыли и неудачливому убийце сбежать не дали, окружив неудачника кругом из наконечников копий.
На белоснежный мраморный пол быстро натекла красная лужа. С каждым свистящим выдохом жизнь покидала бренное тело Бейбута. Не будучи дураком, первое вытяжное кольцо, с замедлением, он вытянул до рывка прекрасно осознавая, достать эмира шансов мало. А за второе, держался, моля аллаха подарить ещё несколько мгновений жизни, не мигая смотрел на золочёные сапоги эмира будучи готовым в любой момент вытянуть чеку. Сапоги пришли в движение, приблизились. Ассасин, кривясь от боли улыбнулся. Скверная натура эмира, желающего лично разбираться с малейшими поползновениями на свою персону, не подвела.
— Поднять!
Бейбута рывком дернули и поставили на колени. Голова его бессильно свисала, но краем глаза он заметил и других важных людей, собравшихся вокруг.
— Кто это такой? И где оружие? Балу, я не понимаю, что происходит, — эмир обратился к начальнику охраны, а после склонился к распорядителю, что-то нашёптывающему на ухо. — Вот оно как, слуга. Интересно, интересно. А я подумал очередной ходатай от черни. Лекаря, срочно. Желаю лично допросить. А если он умрёт, ты, — Сур-хан ткнул сотника личной охраны в грудь, — ответишь головой.
Про виновника все забыли, а Бейбут тем временем собрав волю в кулак рванул кольцо, что есть мочи и безумно рассмеялся.
