Вагончик поскрипывал, покачивался, местами сквозило, но в сравнении с богатыми каретами Вестфалии, в плане комфорта, крыл их как бог черепаху. Рессоры и печка-буржуйка с принудительным обдувом от небольшого Стирлинга, уютная и широкая кровать где можно вытянуть ноги, санузел и «габаритные» стеклопакеты. Князь не желал снижать цены на эксклюзив, отчего окна в первую очередь уходили в транспортную линейку продукции. Проводников в служебных поездах не имелось, самообслуживание, но Герману подсказали, где и как налить кипяток, а на станции он мог мог подкрепиться взять с собой горячей еды. Почему столы, где батраки брали пищу без платы назывались шведским, Герман так и не понял. Эта какая изощренная шутка? Больших скряг, чем шведы ещё поикать. Если бы с ним ехал его друг из Висбю, Юхан Карлсон, как пить дать старик умер от переизбытка пищи. Признаться Герман и сам в первый раз поддался искушению, проведав, что платить за угощение не нужно. Пища оказалась горячей, необычно вкусной и при этом сытной. Близость великих озёр давало изобилие рыбы, а бескрайние дремучие леса дикую птицу и ягоды. Люди князя выглядели упитано, на щеках блестел здоровый румянец, а одёжи теплы и ладно скроены. В сравнении с карелами, приходившими на станции обменивать или продавать лесные дары, контраст особенно ярко бросался в глаза… и не ему одному.
Когда навстречу шёл поезд, а таких Герман насчитал шесть штук, они ожидали на вторых путях. В остальном задерживались лишь на станциях заправки где к стальной бочке подсоединяли шланг исходящий паром. В Выборг шли вагоны полные доски и бруса, камней, цемента и прочего добра, укрытого стенами вагонов. Путь, что ранее бы занял у него полных шесть недель закончился на третий день, в Медногорске… За неполный год население этого городка выросла до пяти тысяч, уступая в численности лишь самому Новгороду и Торжку. Пробыв в городе две недели, Герман так и не смог в полной мере осознать значение масштаб и значение сооружений. Его лишь поражало их причудливое расположение. Разве что небольшие города Южной Италии, тянувшиеся вслед извилистой береговой линиии имели с городом фиолетвых крыш общие черты. Вытянувшийся с востока на запад Медноград начинался у Габоозера, проходил дефиле Петро и Конче озёр, стрелой уходя к Кондопожской губе Онежского озера, пересекая по пути реку Суна и хорду. На южную сторону магистрали отпочковывались жилые линии, уходившие к живописным озёрам, а на севере, напротив сосредоточились промышленные кластеры. Как и в прочих городках центральная магистраль была двухколейная, но в отличии от прочих проектов от хорды в промзоны шла ещё и третья, широкая колея для больших составов. Малые же ветви микроколейки с «Жуками» и лошадями подобно муравьям сновали на территории жилых и промышленных кластеров пересекая магистральные пути сквозь малые тоннели. Водонапорных башен не имелось, а от напорных подземных водоводов к промышленным и жилым зонам чугунные, водяные трубы.
Когда состав прибыл на вокзал ганзейца отправили в гостиничный комплекс: два десятка чёрных двухэтажных домов-шале из бруса и бревна на берегу Габоозера отделены от лесного массива ажурным плетнем. Сиреневый, с кирпичными прожилками алевролитовый сланец, покрывающий крыши вкупе с остеклением фасада и подсвеченными снежными скульптурами на месте газонов, придавал домам особый шарм. Завершали композицию валуны с туями и карликовыми берёзами и угольно чёрные шунгитовые дорожки, контрастирующие с белоснежными бордюрами из мрамора и чугун, много чугуна повсюду. Столбики и фонари, костровые чаши, ажурные ворота и фасадные решётки. В доме печи и камины, винтовые лестницы и даже, некоторые элементы мебели. Герман не просто был поражён, нет, у него футуршок, причём в рафинированном виде начался. Немец подолгу подвисал над тем или иным архитектурным элементом прежде, чем сердобольные соседи разъясняли назначение своими словами. Приезжих в городе хватало и гостевые дома были полны мастеров так как в город шёл непрерывный поток оборудования, но и обратно он отдавал не меньше.
Стоя на главной площади Медногорска перед шестиэтажной спиралью, немца поразило, что площадь целиком замощена причудливого вида толстой, чугунной плиткой. Огромное количестве металла везде и всюду каждый раз удивляло Германа. На нижних ярусах причудливой конструкции располагался терминал биржи, отделения приказов и городских служб. Вверх вела винтовая лестница-коридор, а каждый ярус опирался на составные сваи, нижестоящие стенки и центральную бетонную колону, стабилизирующую причудливое переплетение балок. Смысла городить деревянные небоскрёбы не было, да кто его считать будет то, а в таком виде здание можно было собрать из типовых элементов за пару месяцев и спокойно отделывать в тепле. На втором ярусе Герману выписали пропуск, билет до нового торга на Свири и присвоили уникальный цифровой код для пользования системой телеграфной связи и работы на бирже.
— Проходи, проходи, не стой столбом, мил человек!
