— И что же дальше? Герман с удовольствием подцепил сёмги на вилку и скушав рыбку, с удвольствие запил рябиновой настойкой. Пища была хоть и неприхотлива но качественная и свежая.
— Дальше то. — Млад немного задумался и запрокинул голову. — Проверили баллы, обспросили да в центр обучения при Светлояре отправили. Тама ешо раз по душам поговорили предложив на выбор древопилку, смолокурню али ферму грибну. Азм же попросил резку каменную ибо чую душу алатыря, по нраву мне с камнями работа. С семи годков почитай самоцветы точил. Механикусы у князы хотя иные, но смысл тот же, прочее же дело разумения. Отработал азм два месяца в Светлояре на штрипсвом станке помощником, а вечерами особливую артельную школу посещал где людишки князя подбирали кумпаньнов дабы мы друг-дружку наветами не извели и работали справно. Обсказывали дуракам как артели работают, как мзду по правде делить да кривду стороной обходить. Ряд соствили и сразу доли положили. 8/10 забирает князь. Оно и понятно ты глянь округ сколь всего — станции паровые, газ, водица, гостинец. Про ферму и станок я ужо и молчу, мы таковой и всем градом не осилим, не то что артелью. Тысяча пудов одного укладу, да пилы с персиянскими алмазами!
— Быть того не может! — Герман удивиился от души, подняв руки.
— Ешо как может, затра покажу. Али думаешь одною дробью кровавый кварцит пилить? Нет брат, енто тебе не бел камень, он куды крепче.
— Скажи Млад, а пятая часть от продажной цены на столько народу, это не мало?
— Не от продажной цены, а от прибыли. Чудила. Ко всему из княжей части налоги берут, да расходы амортизационные на пилы да смазки, мзду за сам станок. Нам же не бесплатно его дают. Однако, ежели работать справно, доля артели расти будет и каждый год увеличиваться. Цены же кварцит великой, а режем мы его много. Три десятка пил, каждая полсотни метров в секунуд вот и посчитай сколь за смену выходит. Ко всему в нашей артели и другие станки есм, колющие да шлифовальные да малые обрезные, кран журавль, сверлильный и дисковый, для плитка малой, лебёдки. Всего под моей рукой три десятка артельщиков и каждому доля положена об чём ведём журнал производительности работ, баллов общих социяльных и артельных, для внутренней нужды и обсчёта плавающей доли. Батраков с дюжину трудится, но те на сроке испытательном. Отбираем из них работящих, нама лодыри ни к чему.
— Как же вы определяете кому сколько платить? Честно говоря ничего в вашем кодексе так и не понял.
— Дык не мудрено, азм тоже по первой не разумел. Отучится тебе сперва надобно немчин, опосля всё понятно станет аки росинка на свету. Главное баллы, от них зависит сколь тебе доли положено. Вона, например за нынешний месяц артелии нашей оставили осемьсот двадцать рублей.
— Ого! Герман аж присвистнул.
— Да ты роток то не разевай! — степенно добавил хмельной Млад, размахивая намотанной на вилке капустой. — Из них надобно долю оставить на выкуп дома, за ясли плати, за школу детишкам, взносы в квартал на общиные работы, взнос страховой. Ежеди занемог, али в отпуск ушёл оттода убыток артели покрывают. Далече. — Милон отстранил вилку и начал загибать пальцы. — Воду оплатить надобно, телеграф, связь, общинный «Жук» мы его на паях с соседями экспулатируем. Красить цех надобно, да крышу утеплить, телефоны ставить, цементу купить под станок новый, мы его по программе обмена берём, в разобранном виде. Обчеством решили два часа каждый день перерабатывать, а станок самолично собирать по картам. А чего! Тако вдвое дешевле, пять рублей экономим, а нам работать всего ничего, три месяца. Всяко не на пашне горбатиться. Всем миром собраемся и решаем что надобно из оборудования в первую очередь, а что и подождёт. опоясля решаем кова общая доля в мошну, а сколько в дома общинные оставить. От общей доли уже и решаем кому и сколько перепадёт, в процентах. — Герман опять мало что понял, но упорно хотел услышать ответ на свой вопрос.
— Герр Милон, скажите прямо, какая ваша доля!
— Ну пошто пристал немчин с глупостями. В артели доска висит и тама расписано, у кого и сколько доля. Гланешь и увидишь из чего сосед свою долю имеет, а ты нет.
— Хотите сказать что ваши батраки знают сколкоь вы получаете! — Едва не закричал Герман.
