К сожалению, телеграф пока удовольствие дорогое, однако, когда закодированное ручным перфоратором сообщение приносишь, в терминале вдвое дешевле берут, а перфоратор копейки стоит. Разве ему трудно? Герман шесть языков знает, а «новый» русский и Морзе выучил за неполных пару недель. Ещё дешевле письма отправлять. Идут они медленнее, но зато букв сколько угодно пиши. Да и разве можно такое «медленно» сравнивать с его ганзейской почтой, где письма идут месяцами без всяких гарантий, а здесь и марки есть, коды получателей-отправителей указаны, печати, конверты и даже возможность шифрования. С капитаном они списывались регулярно, и купец уже знал, что ремонт флагмана почти завершён, а три когга уже ушли из Котлина, зато остальные ждут его возвращения с нетерпением. Пусть ждут, если он получит запрошенное, прибыль обещает быть фантастической!
Герман как то раз попал в городскую библиотеку и завис в ней на целую неделю. Подобного класса книг в мире не было ни у кого. Необычные шрифты, продвинутая интутивно понятная пунктуация, бумага, иллюстрации, яркие цвета, модульная сетка и главное цветная инфографика: блок-схемы, иконки, десятки видов диаграмм, карты… Содержание соответствовало оформлению и многие учебники из курса Ликбез стали для Германа откровением — астрономия, биология, химия, физика, гидравлика, пневматика, логика… Он буквально погружался в новый для себя мир науки.
Герман желал остаться в чудесном городе ещё больше, но время поджимало купца. Путешествие по хорде до станции Свирь ему запомнилось. Поразили даже не размеры большого паровоза, он уже видел этих гигантов, когда осматривал край Медногорска, станцию Медвежья Бухта. В конце пути открылась картина словно сошедшая из третьей части Матрицы: гудящие насосы, карьеры и линии наклонных трубопроводов на опорах, уходящие с намытой плотины под воду. Дамбы намывались одновременно с правого и левого берега уступами и около берегов имели хорошо различимый гребень. С подпорной стороны камнями отсыпали банкеты, верховой откос, обращённый к Онего крепили бетонными плитами, противоположный — засаживали ивняком. Между дамбами, там, где оставался незасыпный участок, был подвешен кабель-кран, по которому то и дело тянули тележки, скидывающие в пучину беснующейся Свири огромные валуны. По его скоромной оценке, здесь трудилось не меньше пяти сотен рабочих!
— Зачем сие? — спросил он у пробегающего мужика в зелёных штанах с бейджиком координатора второй категории и немного ошалевшими глазами. Торговец уже неплохо разбирался в иерархии и знал к кому следует уважительно обращаться.
— Али не видно? Дамбу намываем. Вона там, пульпу из карьера насосами подают, а она опосля через дырки в трубах выходит на склоны, отчего там кучи образуются, али по-умному, отложения конической формы. И не абы как, в шахматном порядке намываем, для чего трубопроводы перемещаем со смещением, как бы дёргаем. Хитрый способ. Тако можно и щебень подавать, песок али супесь. Понял чего, немчин, али нет? Мозаичная схема намыва сие.
Герман ничего не понял, хотя что такое плотина знал прекрасно и будучи в Голландии видел их великое множество, но такие громадные как эта, никогда. Купец невольно задержал дыхание взглянув вниз с высоты пятиэтажного дома.
— По плотине паровозы пойдут, ведь так?
— Как по-иному то? Пойдут. К травню даст бог, управимся.
— Ну куда же вода будет уходить?
— Вона, вишь, трубы? — мужик показал двуметровые отверстия в теле плотины. Герман, пораженный масштабом зрелища, попросту их не заметил. — Опосля паводка русло перекроем и покуда через них водицу пустим. Водохранилище как не крути многие лета заполнять, а Онего оно о какое! — прораб развёл руки в стороны.
— А корабли как же в озеро попадут если реку запрудите? — Герман не на шутку перепугался.
— По волоку покуда. На следующее лето шлюз достроим, плотину водосбросную, тута делов ешо тьма-тьмущая. Прошка, твою мать! Пошто за второю трубой не глядишь! Тудыть растудыть. Вишь сносит, подымай тягу покуда крепления не сорвало! — прораб снова повернулся к ганзейцу. — Вот што немчин иди-ка отседова добром, некогда мне с тобою языками чесать.
