— Смотри что будет. Обратил я внимание сестры и указа на вторые часы высотою в рост человека, куда уже нацелились все восемь прожекторов привлекая внимания люда. Рядом с циферблатом открылись дверцы откуда выехали шесть бронзовых фигур, представляющих трёх волхвов и их слуг. Проходя перед Марией с младенцем Иисусом, волхвы слегка кланялись, как бы шептали кивая головой и «проплывая» в соседнюю арку исчезая под звуки органа.
— Ах. Лепо Мстиша. Лепо. Кто же сие удумал?
— Орган то? Он во многих латинских храмах поставлен, ромеев удумка. Мы его самую малость доработали.
Музыка транслировалась через громкоговорители, по телефонной линии. Не Бах и не Вивальди, но довольно близко и народ не выдержал, массово повалился на колени, начал креститься. Который раз за день…
У входа в собор тоже вилась очередь. Одетый в скромного пошива одежды с красным вкраплениями Патриарх Всемирной Христианской церкви Светозар-I купался в лучах славы. Окруженный пентархами и послушниками со смиренной улыбкой вчерашний протодьякон раздавал будущим прихожанам закатанные в целлулоид цветные, напечатанные иконки. Именные эдикты с голографическими крестами освобождающие паству от анафемы, чему многие радовались искренне, от всей души. Бухались на колени, а иные в обморок, тянулись целовать руки с благоговением посматривая на посох патриарха. Шар в самом центре этого аксессуара горел мягким, лунным светом разгоняя подступающие сумерки.
Взглянул на часы и тяжело выдохнул. Уже половина десятого, мой выход. Бирюч объявил существующие и теоретические титулы. Барабанщики отбили торжественную дробь, тысячи пикинёров вытянулись по струнке, а огромное непрерывно бурлящие людское море стихло. Лучи прожекторов подсветили фигуру, но не слепили. Я хорошо видел как артриум, так и десятки тысяч горящих в темноте взглядов черни. Развернув шпаргалку, приготовился было зачитывать, но поколебавшись немного аккуратно свернул и упрятал за отворот.
— Жители Светлояра и княжества моего. Дорогие и не очень, гости. Братья и сёстры во Христе! Прежде, азм благодарю вас сердечно. Несмотря на лжу ворогов моих, на измену да дурь боярскую. Не убоявшись угроз пришли вы сюда, сделав верный выбор. Тот, к коему душа ваша завсегда лежала. За сие от меня вам поклон великий. Немного отступив и перекрестившись, поклонился вызвав недовольное бурление на трибунах и восторженные ахи черни. По людскому морю пошли, побежали десятки служек выкатывая телеги да ящики со свечами. Их периодически меняли, но в этот раз предупредили чтобы не зажигали, прежде, чем князь скажет слово.
— Многое есть что сказывать. Разумею сие от лукавого. Пошто себя хвалить то. Вот он я, а вот. Я обвёл округ городок и цеха виднеющиеся на горизонте. — Дела мои. Усё очами видите. А не увидите, люд мой спросите. Справедлив ли? По правде ли поступаю. По божьим ли законам, али нет. Бесы ли крутят поршни. — я коротко усмехнулся. Али пар водяной. Сердце своё слушайте, а не ромейские да басурманские наветы. Церковь греческая нашенской никогда и не была. Крутят ею беи да ханы, крутят князья да амператоры ромейские. А я им не люб, вот и сказ весь. Ежели люд аки прочие князья гонял, ежели в чёрном теле держал вас был бы за своего. Посему говорю как на духу. Решайте сами. По правде жить и Китеж пресветлый всем миром строить, али по кривде и усю жизнь в грязи сидеть, аки черв. Убоясь тамгу, да бояр, ханов, да ромейских священников. Вот и сказ весь люд русский. Давайте же братия помолимся, выспросим у господа знак. Верною ли дорогой идём! Встав на колено (в новом уставе церкви это допускалось для дворян) и трижды перекрестившись, подошёл к стоявшему поблизости патриарху, взял свечу начав бубнить Отче наш. Неожиданно для всех свечи начали зажигаться. Одна, два, десяток — вскорости всё огромное пространство вспыхнуло десятками тысяч огней. Патриарх бросился на колени и картинно вознёс руки к небу закричал.
— Знак божий. Это знак божий! Чудо. Огонь благодатный! Возникло смятении, кто-то уронил свечку, другие попадали на колени, большая же часть встала в оцепенении, смотря не верящим взглядом на свечу. Среди таких оказался и отец Лаврентий. Откинув сперва свечу служитель вскоре увидел что и не думала гаснуть и стоял в полном потрясении духа. Его, как и других священников под видом прихожан послал настоятель, желающий прогнуться под митрополитом дабы сорвать открытие церкви. Но череда чудес поколебала разум Лаврентия так, что он и не помышлял о первоначальной цели. Днём его бы попросту выкинула охрана прекрасно знающего кто есть ху, а вечером это было делать опасно доведенные до религиозного исступления люди запросто могли порвать его на британский флаг.
