— Удача отвернулась от меня. Как бы не так. Сегодня я выиграл нечто большее чем деньги. Ха! Мне повезло.
Ночь. Поместье Жигуновых.
Весь день, Елизавета наблюдает странные картины. Вероника... Её как будто подменили. Улыбается, смеётся, свободно ходит по дому.
Василий наоборот. Шарахается от Вероники. Увидев её тут же меняет направление. На ужине не приставал к ней, а молча сидел на другой стороне стола и ворчал что-то невнятное.
Павел, вернулся почти в полночь. Вернулся довольным, можно сказать радостным. Не стал рассказывать о своих планах мести Волоките и ненависти к ним. Еле держась на ногах и хихикая, ушёл в свою спальню...
Сжигаемая любопытством Елизавета, не в силах усидеть, направляется в спальню дочери. Периодически останавливаясь и отдыхая, она шаркая ногами и придерживаясь за спину идёт по дому. Кое-как доходит до комнаты Вероники, дёргает дверную ручку и тихонько стучит.
Вероника реагирует мгновенно. Спрашивает кто пришёл, получает ответ, открывает...
— Ты прям светишься, — шаркая к кровати улыбается Елизавета. — Рассказывай.
— Да вроде нечего.
— Матери не ври... Ох...
С трудом присев на край, Елизавета морщится и стонет от боли. Потирает бока и бёдра...
— Сильно? — сглотнув спрашивает Вероника. — Мам...
— Нормально. Не в первый раз. Я целитель, мне не страшно. Ещё день и всё пройдёт. Если не добавят.
— Мам...
— Рассказывай. Ты у меня весь вечер как солнышко сияешь. Что случилось? Васька и Тимофей пожениться друг на друге решили? Или неизлечимую болезнь нашли?
— Нет. Это всё Слава.
— Волокита? — удивляется Елизавета. — Хм... Совсем недавно травоядное, а сейчас уже Слава. Ну и, что такого он сделал? Опять этому Жигуновскому выродку рожу начистил?
— Да. А ещё, Слава запретил Ваське приближаться ко мне. Сказал если эта тварь ко мне за парту сядет, бить будет сильно. Я ещё он сказал что любит меня. В трактире, когда чай пили.
— Уже чай пили, — качает головой Елизавета. — А ты...
— Не знаю что со мной. Мам... Я постоянно о нём думаю. Я ревную его. Это неправильно.
— Неправильно, дочь моя, будет тогда, когда Павел тебя и Ваську в постель уложит. А он из трусов выпрыгнет, но это сделает.
— Я против!
— Я тоже против была. Вот только никто не спрашивал. Избили, раздели, связали... А этот урод всю ночь надругался. Я не хочу чтобы с тобой так было.
— Что мы сделаем? Мам...
— Дочь, слушай, — опустив голову говорит Елизавета. — Как только приду в себя, скажу уродам что согласна. А сейчас слушай внимательно. Они до весны не доживут. Сдохнут, все. Ты... Если Слава тебе так нравится, сближайся с ним. Когда все эти сдохнут, а меня казнят, кроме него идти тебе некуда.
— Мам... — начинает плакать Вероника. — А как же...
Елизета кряхтя встаёт. Вздохнув поднимает юбку. Смотрит на вскрикнувшую от ужаса Веронику...
— Кнут, розги, кулаки. Вот эти круглые шрамы, дочь моя, оставлены клеймом для скота. Раскалённое железо. Плоть от него шипит, плавится, зажаривается. Это сделал Павел и два его выродка. Они смеялись, били, жгли. Ты хочешь испытывать подобное? Не хочешь... Но тебя, никто не спросит. И я, и ты, мы для них всего лишь самки, которые выносят и родят ещё одних уродов. Которых выростили для этих целей! С самого детства мне вбивали в голову мысль что "Мужчина главный в семье и для этого ему нужно развивать свою магию, а женщинам это не обязательно." Какой-же я была дурой... Если бы я развивалась как маг, всё вот это, доченька, то что ты видишь, можно было излечить за пять-десять минут... Да ладно бы только себя излечить могла, при должном уровне я могла бы и этих уродов заставить бояться, даже прикоснуться ко мне не смогли бы... Поэтому, дочь, счастье моё единственное, сближайся с Волокитой. С ним и благодаря его защите ты сможешь стать хорошим и сильным магом, сможешь защититься! Как только я скажу, сразу же беги к нему. Беги не оглядываясь. Мне плевать на себя, я достаточно унижена Павлом и вот теперь Тимофеем. И чтобы этого же не случилось с тобой, я убью их.
— Можно по-другому. Можно...
— Тут только один выход, — безумно улыбается Елизавета. — Остальные я даже не рассматриваю. Извини... Мне надо идти...
С большим трудом Елизавета уходит. Вероника запирает дверь. Слушая плачь матери садится на кровать и обнимает подушку.
— Не может такого быть. Не может. К кому обратиться? У кого попросить помощи? Слава... Нет, он не просто так меня защищает. Он... Надо поговорить. Мама и правда их убьёт. И чёрт бы с ними, но её казнят... Что делать? Ох...
Час спустя. Славик.
А прикольно. С боку ко мне прижимается самая чудесная женщина в двух известных мне мирах, она же Варя. С другого бока, уложив голову мне на руку и по хозяйски закинув на меня ногу, сопит Настя. Не менее красивая, но пока менее любимая мной. Или не менее?
Короче женщина она тоже хорошая. Красивая. Любит меня, я это вижу и почему-то не сомневаюсь. Я тоже хочу любить её. Как Варю. Но пока...
