— Ты молодец, — улыбается Медведев. — Горжусь, тобой. И буду очень горд обучать тебя. Ты готов.
— Но у Славы и так почти нет времени, — обнимает меня Варя. — Академия, тренировки с Настей и Алисой. Мы так вообще его не увидим.
— А как вы хотели? У нас меньше двух лет на то, чтобы привести его в оптимальное состояние. Как только шестнадцать стукнет, он с нами в бой пойдёт. Надо использовать это время по максимуму. Обещаю, сильно гонять не буду, выходные тоже выделю. Я же не изверг.
— Я готов на всё, — поцеловав Варю улыбаюсь. — Я многое пропустил, слишком многое. Надо навёрстывать.
Но это потом, пока отдых, подведение итогов и обсуждение планов. И вот итоги эти не особо радуют. Начинается всё с нашей доблестной полиции. Которая вообще не заморачиваясь уже закрыла дело. По официальной версии, забулдыги пошли на промысел в центр города, что редко, но бывает. Пошли и нашли меня. Жигунов не при делах. Свидетели, которые смогли бы подтвердить, что он их нанял, к несчастью погибли. Сам Жигунов с места преступления исчез. Показания Вероники, никто слушать не стал. Она не в том состоянии находилась.
Однако, Ерофей и Никита, оставлять это просто так не захотели, смотались на окраины, сожгли кабак, грохнули человек под триста и спокойно уехали домой. Для них всё закончилось звонком начальника полиции. Вопросом знают ли они что-нибудь о инциденте, отрицательным ответом, и на этом всё. Жителей окраины города Опал, полиция и защищать не хочет, и за людей не считает. Как нас всех, но их сильнее.
Далее, господин Медведев смотался в морг. За литрушку беленькой, выкупил у патологоанатома голову погибшего в вакууме и доставил её на крыльцо поместья Жигуновых. Записка с содержанием мол мы знаем что это вы замутили, просто так это не оставим и вскоре вам господа Жигуновы, подкрадётся кабзда, прилагалась.
Планы расстраивают меня ещё сильнее. По ним, завтра утром мы вернём Веронику. Чего ни она, ни я, ни все остальные не хотим, но пока так надо.
— Я не хочу... — услышав это мотает головой Ника.
— Дочка, так надо, — вздыхает Ерофей. — Не расстраивайся. Это временно. Понимаю, в том доме у тебя все враги.
— Мама не враг, она хорошая. Она не хочет меня за Ваську выдавать. Она против кровосмесительных браков. Это Павел...
— Не отец? — удивляется Ерофей. — Просто Павел?
— Я эту мразь отцом не считаю. Он маму бьёт. Они: Павел, Васька и Тимофей, в подвале её в цепях держали. Били розгами, кнутами, железом ноги прижигали. Я их ненавижу!
— Подробнее, — тут же напрягается Ерофей — Дочка, понимаю, тебе сейчас тяжело и противно. Но чем больше ты нам расскажешь, тем быстрее мы вытащим тебя оттуда.
— А маму? Маму вы вытащите?
— Если она как ты говоришь хорошая, то обязательно.
Ника смотрит на меня. Улыбаясь девушке киваю... И тут её прорывает. Ника рассказывает всё. От того что творится в клане Жигуновых, даже у Медведева, который видел всякое, отвисает челюсть. Я же цепляюсь к тому, что по мнению Павла Петровича, наш Император кончелыга тупорылая. Сопляк и самодур который по случаю занял трон и вот уже почти сто семьдесят лет, занимается тем что по тронному залу балду пинает. Законы принимает откровенно дурацкие, как маг ноль без палочки как человек вообще дерьмо. Так же повергают в шок планы Петровича родить и вырастить по учению Вальмонда по-настоящему сильного мага и усадить его на трон. И вот тогда, поскольку выродок на троне будет следовать советам Петровича, Российская Империя заживёт.
— Какой кошмар, — вздыхает Настя. — Вероника, это всё правда? Ты не преувеличиваешь?
— Нисколечко. Перед Святой могу поклясться.
— Ужас, — морщится Ерофей. — Вот что, дочка. Прежде чем я скажу наше общее решение, которое мы глядя на Славку, сегодня приняли... Могу я задать тебе вопрос? Только отвечай честно, без обмана. Святая благословила тебя, она обмана не потерпит. И вот я спрашиваю, Вероника, мы можем тебе доверять?
— Да, Ерофей Евгеньевич, можете.
— Тогда поступим так, дочка. Завтра, ты вернёшься домой. Не подумай, не потому что я так хочу, а потому что надо. Пока мы ищем способ вытащить тебя и маму твою, ты будешь нашими глазами и ушами. Чтобы Павел или сыновья его, чего лихого против Славки не затеяли. Согласна?
— Да. Спасибо...
— В обиду себя не давай, — улыбается Ерофей. — Твари эти, трусы малодушные. Общаться с ними не прошу, вижу что противно тебе. Слушай, смотри, если можно выводи на эмоции, но только аккуратно, до рукоприкладства не доводи. Или доводи, но осторожно.
— А зачем мне их на эмоции выводить?
— А так, дочка, человек устроен. В сердцах много полезного наговорить может. Не для себя, для нас. И не думай, не бросим мы тебя, наша ты теперь. И маме твоей в нашем доме место найдётся, так ей и намекни. А теперь давайте, в парилку все и закругляемся, ужин скоро.
А батя умнее чем я думал. Мозг работает. Я бы до такого не допёр. Однако теперь...
Все размышления прерывает Вероника. Которая запрыгивает на бортик, выпрямляется и стоя спиной ко мне мотает головой. Сёстры Волокушины, дабы не отставать, встают рядом...
