– А вы никогда не ошибаетесь! Особенно в таких вопросах, – я уже улыбался до ушей, но если бы мог, улыбнулся бы еще шире. – Но почему же вы меня раньше туда не водили?
– Познакомиться с тамошней кухней – все равно, что получить высшее образование, мальчик! – авторитетно объяснил Кофа. – Ну кто же станет читать университетскую лекцию ученику начальной школы!
– А теперь я готов?
– Ну не то что бы готов… Просто настроение у меня сегодня лирическое, – усмехнулся Кофа. – Так что считай, тебе просто повезло!
Тем временем мы добрались до Ворот Трех Мостов, но вместо того, чтобы отправиться дальше, в Новый город, свернули, немного прошли вдоль городской стены и нырнули в гиблую темную подворотню, освещенную только зеленоватым сиянием луны и единственным лучом оранжевого света из-за приоткрытых дверей в самой глубине прохода.
– Мы пришли? – изумился я.
– А что, незаметно? Я уже не раз пытался убедить Мохи повесить фонарь над вывеской: ее и днем-то не особенно разглядишь, а уж в темноте…
– Да, на его месте, я бы не стал так откровенно пренебрегать рекламой!
– Просто Мохи не выносит чужих советов. Ему дай волю, он бы сам целыми днями давал советы окружающим… Впрочем, постоянные клиенты находят его притон и без вывески, а других ему, наверное, и не надо. Куда он их будет усаживать? Всего-то двенадцать столиков, и еще один для Джуффина, который все равно здесь не появляется… Ну чтож, заходи, сэр Макс!
Мой Вергилий налег на тяжелую старую дверь и с заметным усилием распахнул передо мною очередные райские врата.
Я нырнул в теплое оранжевое сияние и растерянно заморгал глазами, уже привыкшими к темноте. Сэр Кофа бодро подталкивал меня в спину, приветливо здороваясь с посетителями, чьи лица я пока не мог разглядеть. Я не сопротивлялся и позволил усадить себя на первый попавшийся стул, уродливый и громоздкий, но на редкость удобный. А потом огляделся.
«Джуффинова дюжина», вне всяких сомнений, была идеальной маленькой забегаловкой, как раз в моем вкусе. Простая деревянная мебель, тьма безделушек над стойкой, стены пестрят умилительными картинками. Немногочисленные посетители показались мне почетными членами какого-то элитарного «клуба по интересам» – не то воскресшие розенкрейцеры, не то лауреаты местной Нобелевской премии, – сдержанная, но теплая компания сытых интеллектуалов, вроде нашего сэра Кофы…
– Ох! – шепотом резюмировал я. – Кофа, кажется, я всю жизнь мечтал попасть в подобное место!
– Тебе действительно нравится? – обрадовался он. – Яне был уверен, что ты способен оценить прелести здешнего стиля. Рад, что тебе понравилось… Хорошая ночь, Кима! Что, сбежали из своих подвалов? И правильно, грех слоняться по душным подземельям Иафаха – в такую-то ночь! Не хотите к нам присоединиться?
Я вытаращился на представительного пожилого джентльмена в неприметном сером лоохи. У него были ярко-голубые глаза, такие пронзительные, что оторопь брала.
– А вы что, до сих пор не знакомы? – удивился Кофа. – Ничего себе! Это же сэр Кима Блимм, родной дядя нашей Меламори. Ты уже успел выдуть как минимум несколько литров редчайших вин из его личных запасов, сэр Макс!
– Можно сказать, мы очень хорошо знакомы, только заочно! – Улыбнулся голубоглазый сэр Кима. – Тем не менее, можно и представиться. – Он прикрыл глаза правой ладонью. – Вижу тебя как наяву!.. Ты ведь не обидишься, если я стану говорить «ты», сэр Макс?
– Не обижусь. Меня вообще непросто обидеть: я ведь почти ежедневно вижусь с сэром Мелифаро-младшим. Представляете, какой у меня иммунитет?
– Представляю! – Хохотнул Кима. И тут же погрустнел. – Как поживает моя племянница, господа? Может быть, хоть вы мне о ней расскажете?
– А как она может поживать? – пожал плечами Кофа. – Разгуливает по Дому у Моста с арварохским чудовищем на плече, регулярно заходит на половину Городской Полиции, пугает подчиненных генерала Боха своей диковинной зверюгой. Некоторые действительно его боятся, к ее вящему удовольствию… А разве вы с ней не видитесь, Кима?
– Представьте себе, нет. Девочка разругалась с родителями, когда мой братец решил высказать некоторые соображения о ее экзотическом возлюбленном… Я, между прочим, с самого начала ему втолковывал, что надо потерпеть: этот странный молодой человек, как его там… – ах да, Алотхо! – все равно уедет к себе в Арварох, а потому и спорить не о чем… Впрочем, Корва и Меламори – два сапога пара, а потому вечно грызутся… Но с каких пор девочка решила, что если она разругалась с отцом, это автоматически означает ссору со мной?! Прежде она приходила ко мне со всеми своими проблемами, но на сей раз и носа не показывает…
Кима Блимм совсем было приуныл, но вовремя спохватился и добродушно себя пожурил:
– Грешные Магистры, я раскудахтался, как индюшка на насесте! Прошу прощения, господа. Давайте сменим тему.
– А у нас нет другого выхода, – улыбнулся Кофа. – Приближается грозный Мохи. Ближайшие полчаса мы будем говорить только о пище. Приготовься, Макс!
