– Голова у меня большая и пустая, надо же ее чем-то наполнять! – рассеянно отшутился я. И поинтересовался: – А почему вы заговорили о поисках этого, как его… презренного?..
– Мудлаха, – подсказал сэр Кофа. – Как это «почему»?! Просто потому, что нам придется помогать этим мужественным, но не в меру простодушным красавчикам его разыскивать.
– Но это же очень легко, наверное! Жители Арвароха весьма отличаются от прочих обитателей Мира. Если уж даже я заметил…
– Да, конечно. А тебе никогда не приходило в голову, что если я умею изменять внешность, свою и чужую, то в Мире найдутся и другие специалисты в этой области? Думаю, что даже у этого грешного Мудлаха хватило ума позаботиться о том, чтобы его не узнали. Он-то в курсе насчет традиций своей родины. Вендетта и все такое… К тому же в Ехо живет не так уж мало беглецов из Арвароха.
– Да? – удивился я. – Никогда их не видел!
– Скорее всего, видел. Просто ни один из них не рискует щеголять собственной приметной физиономией. В Ехо не так уж мало умельцев, способных надолго изменить чужую внешность, можешь мне поверить!
– Вот так-то! – удрученно вздохнул я. – По всему выходит, что я – болван!
– Тоже мне горе! – усмехнулся Кофа. Бальзам Кахара явно пошел ему на пользу.
– А есть способ быстро обнаружить: настоящее лицо у человека или нет?
– Может быть, и есть, но его никто не знает. Зато из беседы с Курушем я понял, что нам это и не нужно. Любой буривух способен обнаружить уроженца Арвароха, как бы тот ни выглядел.
– Здорово!
Я наконец-то вспомнил о пирожном. Протянул его задремавшему было Курушу: лучше поздно, чем никогда!
– А я думал, что ты забыл, – проворчал Куруш. – Людям свойственно забывать о своих обещаниях.
– Обижаешь, милый! Когда это я забывал?
– В восьмой день сто шестнадцатого года. Правда, это был единственый случай, надо отдать тебе должное…
Сэр Кофа получил море удовольствия от нашей дискуссии.
– Ладно, прогуляюсь-ка я, пожалуй, по ночному Ехо! Вы меня просто на ноги поставили, ребята! Запасайся своим благословенным пойлом, Макс: нам предстоят веселые денечки!
– Вы все меня запугиваете, – усмехнулся я. – Джуффин посоветовал порезвиться, якобы, напоследок, теперь вы… Неужели все так страшно?
– Ну не то чтобы страшно, скорее хлопотно. Когда я слышу слово «Арварох», моя голова тянется к подушке. Как только в Ехо появляются эти белокурые пучеглазики, жизнь становится на редкость утомительной штукой!
Окончательно запуганный этим предсказанием, я заснул прямо в собственном кресле, даже не потрудившись переодеться в Мантию Смерти, что, вроде бы, было положено…
Разбудил меня сэр Джуффин Халли. Его утренняя бодрость показалась мне отвратительной. Я машинально потянулся к столу, где хранилась бутылка с бальзамом Кахара. Джуффин ехидно захихикал и бесцеремонно отвел мою руку в сторону.
– Лучше уж иди домой досыпай! Вернешься в полдень, раньше здесь все равно делать нечего. Жители Арвароха просыпаются поздно, на твое счастье.
– Да? – сонно изумился я. – Какие славные люди, кто бы мог подумать!
По моему дому бродил Мелифаро, такой же сонный и хмурый, как и я сам. Впрочем, бедняге было еще хуже: в отличие от меня он собирался на службу. У нас обоих не было сил желать другу другу хорошего утра.
– Вот это и есть сумерки! – вздохнул я.
– Что? – ошалело спросил Мелифаро.
– Сумерки, – объяснил я. – Время, когда ночь, то есть я, уже закончилась, а утро, то есть ты, еще не наступило. Именно так это и выглядит. На мой вкус, слишком мрачно.
И я пошел наверх, в спальню.
– Кажется, ты действительно был поэтом, – вздохнул мой друг. – Какое счастье, что тебе это не понравилось! Такие громоздкие метафоры да еще на рассвете… Ты действительно кошмарное создание!
– Ага! – согласился я, с треском захлопывая дверь спальни.
У меня еще было часа три, и я не собирался терять ни секунды.
Проснувшись около полудня, я одобрительно буркнул: «Ну вот, теперь другое дело!» На мой взгляд, спать надо долго и со вкусом, а просыпаться как можно позже. Я проникся нежнейшей симпатией к жителям далекого Арвароха: хоть кто-то разделял мои взгляды на жизнь!
В Дом у Моста я явился одновременно с достопочтенным Алотхо. Впрочем, в Зал Общей Работы я все-таки вошел на несколько секунд раньше, поскольку воспользовался Тайной дверью, а бедняга – обычным входом для посетителей. Все наши были в сборе, даже сэр Луукфи Пэнц спустился к нам из Большого Архива: видимо, сгорал от любопытства.
– Стоило так задерживаться из-за какого-то скучного сна! – приветливо сказал мне Джуффин. – Ведь и позавтракать небось не успел.
– Ваша правда, не успел. А что касается моего сна, он был очень даже ничего. Впрочем, я точно не помню…
Дверь распахнулась, и на пороге появился Алотхо Аллирох собственной персоной. На его плече снова красовалась мохнатая пародия на паука. Парень восхищенно уставился на Куруша, взвыл: «О, великий буривух», – и рухнул на землю.
