— Одна надежда, что Пилипенко не пожелает уезжать из Москвы, — не обратив внимания на мои слова, продолжала Евгения Валентиновна. — Он в нашем центральном НИИ работает замом.
— Надо будет прочитать про него в энциклопедии, — сказала Альбина Аркадьевна. — Там, наверное, и портрет есть.
— Мы уже многого добились, — говорила Грымзина. — Райком полностью поддерживает кандидатуру Артура Германовича, не возражают против него и в обкоме. Против наше министерство и Академия наук.
— Не так уж мало! — ввернул я.
Волей-неволей, а я тоже понемногу втягивался в эту возню с назначением директора института. Странно, что до сих пор не принято никакого решения. Стоит прийти в институт новому директору, и разом прекратятся все пустые разговоры, а через несколько месяцев наверняка сложится такое впечатление, будто новый руководитель и родился в нашем институте, никому и в голову не придет усомниться в его компетентности и достоинствах.
— Сколько мы уже без директора? — сказала Альбина Аркадьевна. — И ничего, работаем.
— Вы заходили к Артуру Германовичу? — спросила Евгения Валентиновна.
Я еще ни к кому не заходил, даже не успел Великанова повидать, он вчера только вернулся из командировки.
— Обязательно зайдите, — со значением произнесла Грымзина. — Он несколько раз спрашивал про вас.
— Хочет предложить мне командировку в Штаты? — усмехнулся я.
— Об этом он мне не докладывал, — отпарировала Евгения Валентиновна.
— А мне и предложили бы поездку в Америку, я отказалась бы, — сказала Соболева. — Очевидцы рассказывают, в сумерки в большом городе опасно выйти из дома. Убийства, насилия, грабеж! Моего знакомого в Чикаго среди бела дня ограбили.
— Подумаешь, простые смертные! — усмехнулась Губанова. — Там в президентов и разных знаменитостей стреляют, как в куропаток. Чтобы прославиться, наподобие Герострата.
— Про Герострата мы как-нибудь слышали, — заметила Грымзина. — И вообще, при чем тут мифология?
— Жуткая страна, — вздохнула Соболева.
— Я с удовольствием съездила бы туда, — вмешалась Альбина Аркадьевна. — Одно дело читать про Америку, другое — все посмотреть своими глазами.
— А какие там мужчины! — усмехнулась Грымзина. — И желтые, и черные, и даже красные. Про белых я молчу.
— Красные? — наморщила лоб Соболева.
— Я имею в виду индейцев, — снисходительно пояснила Евгения Валентиновна.
— Они ведь живут в резервациях, — возразила Альбина Аркадьевна. — И каждый год в защиту своих прав совершают марш протеста в Вашингтон. Ставят свои вигвамы прямо напротив Белого дома. И вождь в кожаных штанах и орлиных перьях на голове зачитывает петицию.
— Откуда они орлиные перья берут? — заметила Соболева. — Орлов-то почти не осталось.
— Индейцев еще меньше, — сказал я.
— Когда-нибудь они снимут скальп у очередного президента, — мрачно предсказала Губанова.
— В штате Флорида есть знаменитый дельфинарий, — мечтательно проговорила Уткина. — Я очень люблю дельфинов. Там держат и касаток. Огромные киты выпрыгивают из воды…
— На потеху людям, — ввернула Грымзина. — За чем ехать в Америку? У нас в Абхазии на Черном море тоже есть дельфинарий. И дельфины прыгают сквозь горящие обручи. Цирк на воде.
— Думаю, что кроме китов и… — Уткина бросила насмешливый взгляд на Грымзину, — …разноцветных мужчин, в Америке найдется еще на что посмотреть.
— А какую тебе роль предложили? — задумчиво посмотрела на Уткину Соболева.
— Птичницы Анастасии…
— Я думала, принцессы, — усмехнулась Коняга.
— Современные птичницы, доярки, телятницы и есть принцессы… — нашлась Альбина Аркадьевна.
Когда мои женщины разговорятся, их не остановить. Я вышел из комнаты и в коридоре увидел Скобцова.
— На ловца и зверь бежит! — приветливо улыбаясь, он протянул мне руку.
Мы прошли мимо пустующего кабинета покойного Горбунова, исполняющая обязанности директора института Ольга Вадимовна Гоголева не пожелала его занять. Кабинет Скобцова помещался в противоположном конце коридора. Артур Германович положил руку мне на плечо, так мы и шли по длинному коридору. Как два близких друга. Полагаю, что заместителю директора было не совсем удобно идти: я был на голову выше его. Серый в полоску костюм сидел на нем как влитый, в тон рубашка и галстук, густые седые волосы зачесаны назад, загорелое лицо до синевы выбрито.
— Как отдохнули? — спросил Артур Германович. — Хорошо сейчас на Черном море?
Пришлось и ему объяснять, что я провел отпуск в деревне.
— Мечтаю как-нибудь сесть в машину и забраться куда-нибудь в глушь… — мечтательно проговорил Скобцов. — Тихое голубое озеро, сосны на берегу, палатка, костер и уха в закопченном котелке…
